Все было кончено…
Когда он очнулся, уже окончательно стемнело. Лука поначалу ничего не вспомнил из того, что случилось, понял только, что ему тяжело дышать, что лицо прилипло к чему-то, и в ту же секунду все вспомнил. Он нащупал пальцами еще липкую местами шерсть существа, и неожиданно отпрянул, как будто оно все еще могло быть живым.
От существа шел густой, смердяший запах. Загустевшая липкая кровь существа оказалась повсюду — на руках, траве, одежде. Едва сдерживая рвоту, Лука отодвинулся подальше, не испытывая желание прикасаться к мертвому чудовищу. Поднимаясь, он почувствовал острую боль, нащупал рваные отметины на собственной груди и животе, из которых сочилась кровь.
Слепо таращась по сторонам, Лука принялся искать сумку. Кое-как отыскав ее, он пытался вспомнить, в какую сторону надо идти. Изможденные ноги сами собой потянули вниз. Позабыв обо всем, он слишком близко подошел к краю оврага, не сумев разглядеть его край. Рефлекторно взметнулись руки, когда он рухнул вниз. Перед тем как падение закончилось, Лука успел несколько раз перевернуться, чувствительно треснулся обо что-то затылком и наглотался земли. Но сумку так и не выпустил из рук, хотя о судьбе камеры даже и не думал в тот момент.
После головокружительного падения он как дитя радовался тому, что вообще остался жив. Долго и нервно хихикал, не сдерживая слез, которые смешивались с грязью, пылью, засохшей кровью. Успокоившись, Лука побрел вдоль оврага, волоча ставшее непослушным тело, надеясь, что держится верного направления. Постепенно в голове зашевелились здравые мысли: рано или поздно, он либо выберется на дорогу, либо очутится на берегу реки. И то и другое — спасение. Ожидание не обмануло — впереди послышалось журчание воды. Лука выбрался на каменистый берег. Прихрамывая, он двинулся вброд прямиком к резко очерченным теням, в отсвете низкой луны угадывая контуры домов.
От стылой воды вспыхнула боль в ногах, но это была другая боль, она тут же сменилась спасительным наплывом силы. Лука уже не волочился, запрыгал по каменистому дну, но на одном из катышей больная нога все же подвела, он поскользнулся, упал, вдоволь нахлебался ледяной воды и выбрался на берег. Невозможно было угадать, где дом Евгении Петровны. Ползя на четвереньках, Лука наткнулся на что-то в темноте, понял, что это забор, но он чувствовал, что даже если сумеет подняться, дальше идти уже не сможет. Несколько раз крикнул, но никто не ответил на его призыв, разве что сверчки на мгновение перестали стрекотать. Подгребая под себя густую траву, Лука свернулся в колечко. Силы окончательно оставили его.
2. Добыча
Проснулся Лука от вороньего крика. Поежился от холода и сел, преодолевая боль. Все тело ныло, кожу саднило от ран. В голове стоял туман.
Он осмотрелся. До берега реки было всего метров десять, хотя ночью казалось, что к забору он полз бесконечно долго.
Снова услышав крики птиц, Лука посмотрел в ту сторону.
За рекой, над громадой леса, вороны развязали нешуточную драку. Птицы бились в воздухе, падали вниз, в густые кроны, тут же стремительно выныривали оттуда, атакуемые гневными соперниками, не в состоянии что-то поделить.
Лука не сомневался — этим «чем-то» было тело убитого им существа, оставшееся в лесу. Лука оценил расстояние и удивился тому, насколько близко он был к деревне, когда тварь напала.
Он осмотрел, ощупал порезы. Кровь запеклась, и те раны, что ночью показались ему страшными, при свете дня выглядели не столь ужасно, хотя в некоторых местах сквозь дыры в одежде показалась свежая кровь. Раны надо обработать, да и вообще, следовало подальше убраться отсюда, но в эту минуту Стрельниковым овладело жгучее любопытство. Он хотел сделать то, что не удалось ночью — полюбоваться вчерашней жертвой.
Прежде чем спуститься к реке, Лука спрятал сумку с камерой в траву под забором и положил сверху булыжник. Мысль о том, что в лесу могли быть и другие подобные существа, заставила его отыскать какое-нибудь орудие. Но, схватив первую попавшуюся палку, Лука тут же швырнул ее в сторону. Вчера на него нашло какое-то помутнение. Сейчас он понимал, что едва ли способен дать отпор в своем нынешнем положении. Перейдя реку, прихрамывая, он углубился в лес, двигаясь на вороний галдеж. Даже овраг теперь при утреннем свете казался не таким уж непреодолимым.
Птицы, в ожесточении делившие падаль, не сразу заметили человека. Они еще какое-то время продолжали ссориться. Затем, увидев человека и перестав горланить, ринулись на ветви ближайших деревьев.
Лука издали заметил пятно впереди на измятой траве — черная туша с алыми пятнами.
Смутные киношные воспоминания запугивали чупакабрами, вампирами, оборотнями и всякой прочей нечистью. Лука подкрался ближе. Существо вне всяких сомнений было мертво.
Он заметил на теле множество рваных отметин, оставленных, по-видимому, воронами. Обклеванная ими голова существа превратилась в кровавое месиво, в котором разобрать можно было только челюсть (и то непонятно — верхнюю или нижнюю) с острыми клыками. Стрельников наклонился и вдруг заметил, что уродливая голова шевельнулась.
Он вздрогнул и отпрянул. Потеряв равновесие, упал, опрокинувшись на спину.
«Нет… нет!!!» — застрял крик в горле.
Голова существа дернулась, из-под нее показался сначала глаз, а затем… клюв крупного ворона.
Лука почувствовал как по его лбу, в один миг усыпавшемуся потом, потекли капли, обжигая глаза. Сквозь слезы он наблюдал за тем, как птица, слишком поглощенная заботой набить брюхо, чтобы обращать внимание на человека, пытается оторвать от растерзанной головы небольшой кусочек.
Лука махнул рукой. Ворон отскочил в сторону. Осуждающе гаркнул, посматривая то на человека, то на мелких сестер-ворон, облепивших деревья, то на такую лакомую и дармовую добычу.
— Иди отсюда, кыш! — Лука снова махнул рукой. Только тогда ворон решил отойти на безопасное расстояние.
Удостоверившись, что тварь и вправду мертва, Лука схватил ее за лапы и поволок в сторону деревни.
Но не его одного привлек вороний гвалт. Пожаловал еще один гость.
Стрельников увидел медведя. Видимо, косолапый тоже зашел в чащу с берега, но немного с другой стороны. Увидев человека, он замер, вытянув ноздри и с шумом втягивая воздух. Встретив человеческий взгляд, заволновался. Стал подгребать лапами галечник, раскачиваясь и раздраженно пыхтя.
Какой-то первобытный инстинкт заставил Луку ощериться. Пригнувшись, он взял в руку камень покрупнее, и швырнул в непрошеного гостя, нежданно угодив прямо в нос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
