Первым на ум приходила молодость — всё же Диего был старше Даниэллы на тринадцать лет, хотя в старики его записывать явно рано. Он был плечист и широк в кости, но Даниэлла никогда не ставила на первое место внешность, если её привлекал ум. Однако, и тут она не могла с собой не согласиться, Рико значительно выигрывал и в этом: не худой, не толстый, но видно, что не пренебрегает тренировками, подтянутый и загорелый. А ещё — красивый. Это скорее было минусом, чем плюсом: красивые мужчины уверены в своей неотразимости и власти над женщинами и когда встречают ту, кто легко доказывает, что умнее, талантливей, амбициозней, часто опускаются до оскорблений и даже унижений, исключительно чтобы потешить попранное самолюбие. С подобным Даниэлле приходилось сталкиваться не раз, не два, и даже не десять, как в отношениях, так и по работе. Был ли Рико в их числе? Даниэлла надеялась, что не узнает, позволив себе в открытую любоваться им и даже разрешив пресловутым бабочкам шевелить крылышками в животе. Когда придёт время, она их убьёт, а пока — пусть живут и вносят разнообразие в скучную провинциальную жизнь.
С Рико было легко, и в этом крылась основная опасность, о существовании которой Даниэлла пока не подозревала, но уже начинала догадываться. Они были знакомы всего три дня, а порой казалось, что знают друг друга всю жизнь. И разность характеров, образа жизни, воспитания и образования ничуть не мешали лёгкому, непринуждённому общению. Секс она специально оставила напоследок: сравнивать мужчин в постели всегда казалось глупым — и так понятно, что все разные, а плохой опыт — тоже опыт. Но и здесь привычная схема дала сбой, потому что секс был потрясающим. Без преувеличений, и в этом Даниэлла тоже легко признавалась сама себе. Казалось, её сложно чем-то удивить, но Рико это удалось. Не там, на кладбище, где она застала его врасплох, а здесь, когда он расслабился и проявил себя во всей красе. Что-то подсказывало, что у него найдётся ещё, чем удивить, но, и тут Даниэлла улыбнулась про себя, она тоже припасла пару тузов в рукаве. Она мысленно подвела итог — решение переспать с ним, хоть и спонтанное, обещало скрасить дни в Ливорно и оставить после себя приятные воспоминания.
Всё это время Рико стоял, прислонившись к столешнице, и отвечал ей не менее пристальным взглядом. Полотенце обхватывало его бёдра, открывая взору тазовые косточки и косые мышцы, исчезающие под серой тканью.
— Ты меня гипнотизируешь? Если да, то позволь для начала одеться. Даниэлла приподняла бровь и лениво улыбнулась.
— Зачем?
— Не знаю. — Рико пожал плечами и плавно отделился от стола, подходя к ней и останавливаясь напротив. — Может, чтобы испытать мнимое чувство безопасности?
— А так ты его не чувствуешь? — Даниэлла потянула полотенце, заставляя то упасть к его ногам.
— Нет, — обволакивающим голосом проговорил Рико. Руки Даниэллы легли на его бёдра, притягивая к себе. — Кто знает, что ты можешь сделать сейчас, когда я так беззащитен?
— Хм. — Даниэлла сделала вид, что задумалась. — Боишься, что откушу?
— Угадала. А может ты попробу… — Рико подавился словами, когда она втянула его твердеющий член в рот и прошлась языком от основания до головки. Даниэлла жадно вбирала его в себя, без остановки облизывая, посасывая, слегка задевая зубами, отчего внутри всё сжималось в тревожно-сладком ожидании. Его руки легли на её затылок, короткие стоны заглушал шум крови в ушах, а внизу нарастало давление, растекалось сладкой дрожью от позвоночника по телу. Мышцы на животе напряглись, и Даниэлла подалась вперёд, упираясь носом в жёсткие волосы, впиваясь ногтями в ягодицы. Потом отстранилась, довольно облизнулась и улыбнулась, насмешливо глядя на него. Рико шумно выдохнул, потрясённо качая головой, и склонился к ней, приподнял за подбородок, целуя и ощущая собственный солоноватый привкус.
— Что это было? — спросил он, возвращая полотенце на место.
— Наглядная демонстрация того, что рядом со мной не надо ходить одетым, — тонко улыбнулась Даниэлла, потянувшись за сигаретой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ради такой демонстрации я готов выбросить всю свою одежду, — усмехнулся Рико и обернулся — в дверь позвонили.
Вечер клонился к закату, на полу плясали оранжевые пятна, а по телу разливалась блаженная, сонливая истома, когда Рико нехотя поднялся с кровати и оглянулся в поисках вещей.
— Уже уходишь? — пробормотала Даниэлла, едва оторвав голову от подушки.
— Надо покормить кота, — кивнул Рико, подумав, что остаться здесь на ночь — значит, переступить невидимую черту, которую, впрочем, они переступали несколько раз за сегодняшний день.
— У тебя есть кот? Никогда бы не подумала.
— Не мой. — Рико поморщился, натягивая джинсы — царапины, оставленные Даниэллой, начали печь. — Друзья оставили на время отпуска. Рыжий дьявол. Не люблю котов.
— У меня никогда не было животных.
— У меня была собака в детстве. Больше заводить не хочется. — Надев футболку, Рико осмотрелся, думая, не забыл ли чего.
— Завтра придёшь? — Даниэлла села и подцепила ногой тунику, подбросив её в воздух и ловко поймав.
— Если будешь ждать, — ответил он, подумав, что по-хорошему сделал всё, что от него требовалось. И даже намного больше…
— А если я скажу «нет»? — склонив голову набок, Даниэлла ждала его ответа, который отчего-то показался особенно важным.
— Тогда я приду под твой балкон и буду петь серенады. Тебе станет стыдно, и придётся запустить меня внутрь, — усмехнулся Рико.
Даниэлла поднялась, чтобы проводить его, повернула ключ в замке и прислонилась к стене рядом с дверью.
— Это был отличный день. А ты — отличный гид.
— Ты мне льстишь. — Рико коротко поцеловал её.
— Ты знаешь, что нет. — Даниэлла не сводила с него мерцающих серебром глаз.
Он не ответил, только усмехнулся коротко и вышел. Только оказавшись на улице, вздохнул и покачал головой — вот уж действительно, сделал всё, что от него требовалось. И даже намного больше. Ноги с трудом несли до дома, губы пульсировали от бесконечных, жадных поцелуев, а спина наверняка напоминала поле боя с десятком кошек. Хотелось наконец добраться до кровати, рухнуть на неё и спать до утра, не шевелясь. Вирус, который он запустил в ноутбук Даниэллы, начнёт действовать через двенадцать часов после первого же открытия любого документа, а ещё через двенадцать полностью уничтожит все файлы, превратив их в груду нечитаемых знаков, восстановить которые будет невозможно. Хотелось верить, что этого будет достаточно, но внутри всё равно грыз червячок сомнения: навряд ли Даниэлла так просто отступится. Знать бы, что на самом деле ей удалось найти!
Карла позвонила, когда Рико после душа раскинулся на диване, вытянув ноги и открыв пиво. Этот изматывающий, яркий день подходил к концу, глаза слипались, но игнорировать её звонки дальше было невозможно — она ведь и сорваться может, приехать, чтобы узнать, что всё в порядке. А сейчас видеться им никак нельзя: слишком много доказательств тесного общения оставила на его теле Даниэлла.
— Ну наконец-то! — облегчённо воскликнула Карла, и чувство вины вновь проснулось, зашевелилось внутри, впрыскивая яд в вены. — Я весь день с ума сходила! Малыш, у тебя всё в порядке?
— Да. — Рико поморщился от того, как фальшиво звучит его голос. — Пришлось весь день побегать за нашей синьорой, но главное я сделал — вирус уже у неё.
— Ты попал к ней домой? — в голосе Карлы отчётливо зазвучали ревнивые нотки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет, она взяла его с собой на пляж. Еле успел, пока она ходила за кофе. — Ложь прозвучала фальшиво, но Карла поверила, вздохнула и воскликнула:
— Отлично! Я знала, что ты настоящий профи! Значит, завтра домой?
— Пока нет, — Рико грустно вздохнул. — Понимаешь, малышка, я пока понятия не имею, что ещё ей удалось раскопать. Надо подождать хотя бы до вторника, чтобы понять, есть ли у неё ещё намётки, или нам удалось всё вовремя подчистить.
