Ипполит опять кивнул. Марина продолжала:
– Если плохо сделают, ты говоришь: «Молодцы, хорошо, но давайте попробуем еще вот так сделать», и показываешь, как надо. Понимаешь?
Ипполит кивнул головой. Она продолжала:
– Критики открытой избегай, потому что они в подростковом возрасте, у них неустойчивая психика и хрен знает, как могут среагировать. – Ипполит после «хрена» вытаращил глаза. Она увлеченно продолжала: – И вообще, они не профессиональные актеры, а у тебя три курса. Будь к ним снисходителен. Если ты им понравишься, то они тебя яблоками не забросают. И потом, у меня выхода другого нет, понимаешь? Я не могу отменить занятия в студии и не могу отдать ее в чужие руки. Так что извини, тебе придется потрудиться. Согласен?
Ипполит снова молча кивнул. На этот раз она возмутилась:
– Ты сказать что-нибудь можешь?
– Гитару брать? – по-деловому поинтересовался он.
– Ну, уже что-то, – обрадовалась она и кивнула: – Брать.
Театр Марина любила с юности. Когда она увидела, что подростков, учившихся в колледже, нужно чем-то занять, то вспомнила о своем собственном увлечении, игре в любительском театре, и предложила директору организовать в колледже театральную студию. Тот не возражал. После того как студийцы показали в канун Нового года трехактную пьесу про современную молодежь, имели успех и прилюдно получили высокую оценку от профессионального режиссера, которого Марина пригласила на премьеру, директор колледжа не только не возражал, но и всячески поддерживал студийцев и их вдохновительницу.
Студия быстро обросла сочувствующей публикой. Это были друзья и знакомые ребят-актеров, которые ждали их после репетиций. Из их же числа находились художники и рабочие сцены. Кто-нибудь из них обязательно сидел на репетициях и в случае необходимости заменял отсутствующих исполнителей.
…Спектакль, о котором вкратце рассказала зятю Марина, был в стадии работы на сцене. Уже около месяца ребята осваивали ее пространство. По договоренности с администрацией колледжа студийцы имели право в дни репетиций сами брать ключ от актового зала. Марине это было удобно: если она задерживалась, ребята могли начинать репетировать без нее. Тем более что они друг к другу относились с большей требовательностью, чем их руководитель.
Когда Марина с Ипполитом вошли в зал, студийцы резвились от души: на полу стоял громко орущий магнитофон, а молодые люди выражали себя кто как мог, начиная от брейка и заканчивая фехтованием на швабрах. Марина успела дойти до середины зала, прежде чем кто-то, первым заметивший ее, выключил звук.
– Здрасте, добрый вечер, кого вы нам привели? – Это все прозвучало одновременно из разных концов сцены от запыхавшихся юных дарований.
– Добрый вечер, господа артисты, – иронично приветствовала своих подопечных Марина. – Я вижу, что вы уже размялись и можно приступать к делу. Но прежде я вас кое с кем познакомлю. – Она чуть отодвинулась в сторону, давая возможность студентам обозреть Ипполита, на плече которого в чехле висела гитара. – Вот, ребята, знакомьтесь, студент третьего курса театрального института Ипполит. Сегодня он посидит на наших занятиях зрителем, я его введу в курс дела, познакомлю с каждым из вас, а следующие две-три репетиции будет вести уже он. Я должна несколько дней провести в больнице, ухаживая за матерью. Вопросы есть?
– Гитара настоящая или реквизит? – поинтересовался Дима Волобуев, который должен был в спектакле исполнять песню.
Ипполит, молча улыбаясь, снял гитару с плеча и вынул из чехла.
Марина воспользовалась подходящим моментом и предложила:
– А давайте-ка мы с песни сегодня и начнем. Тем более что потанцевать вы уже успели. – Она знала, что ребята любят музицировать и на этой общей почве – и для них, и для Ипполита – быстрее найдут контакт. Репетиция пошла своим чередом.
Ипполит поразил ее тем, что, прослушав только первый куплет незнакомой ему песни, начал аккомпанировать не примитивными аккордами из трех нот (чем, собственно, ее не устраивала Димина игра при хорошем голосе), а по ходу исполнения делал вполне грамотную аранжировку. Дима посмотрел, схватил идею, и песня под облагороженный аккомпанемент двух гитар зазвучала по-новому. По дилетантскому мнению Марины, лжезять прекрасно владел инструментом. (Она вспомнила, как в самый первый их разговор – на балконе – он сказал ей, что умеет играть на гитаре, но она не приняла эти слова всерьез.) Студийцы были в восторге, а потому чуть было не превратили репетицию в сольный концерт Ипполита. Марина же была неумолима: «Развлекаться будете без меня», – а в душе радовалась, что может совершенно спокойно оставить на него ребят.
Неделя в больнице вымотала ее и физически, и морально. Валентин как мог старался ее поддержать во время коротких вечерних разговоров по мобильному телефону. Уж он-то знал, как тоскливо становится к концу дня в больничных палатах.
Домой Марина забегала на часок-другой, чтобы переодеться и приготовить для больной «что-нибудь вкусненькое».
Когда она спрашивала у Ипполита, как ведут себя студийцы, не обижают ли его и как воспринимают его советы, он был немногословен:
– Не волнуйтесь, Марина Петровна, все в порядке.
Теперь, оставив мать на попечении медсестер и соседок по палате, она решила без предупреждения заглянуть на репетицию, но провести ревизию тайно, не афишируя свое присутствие. У нее были ключи от комнаты за сценой. Обычно это помещение самодеятельные артисты использовали для переодевания, так как все, что происходит в зале и на сцене, было очень хорошо слышно и пропустить свой выход мог только глухой. Вот из этой комнатки Марина «наблюдала» за тем, как общается со студийцами Ипполит.
Послушав разговоры в зале, она удивилась, во-первых, тому, что двадцатилетний мальчишка сумел организовать рабочую атмосферу, а заигрывание девушек и ироничные замечания юношей игнорировал. Эпизод – прогон – обсуждение – замечание – если нужно, показ – повтор. «Хорошие, однако, у него были учителя», – подумала Марина и решила, что ей здесь делать нечего. Она может потратить сегодняшний вечер на ликвидацию долгов по своим дизайнерским заказам.
Но первым делом, войдя в квартиру, она включила компьютер, чтобы посмотреть почту. Есть!
Аленка писала:
Привет, мамуля! Как там бабушка? Чем закончился твой эксперимент с Ипполитом? Вчера каталась на настоящем иноходце. Здóрово!
Ну вот, теперь у нее прекрасное настроение. На расстоянии в тысячу километров она стала для дочери «мамулей». Мелочь, а приятно. Марина отправилась на кухню готовить ужин. У нее еще было минимум полчаса, чтобы успеть сделать какой-нибудь салат и разогреть фаст-фудовские котлеты. Домашние изыски начнутся завтра. Но не успела она зажечь газовую горелку, как услышала поворот ключа в замке. На пороге был Ипполит.
