— А ты бы, прежде чем запирать меня, выяснил, кто я! Тогда бы твой Йонн был здоров, да и выплеска Силы бы не было! — без малейшей тени почтения к старшему гневно подумал Эрл.
— А ведь он прав! — сказал Йонну Альв, прочитав эту мысль.
Впрочем, было неважно, кто прав, кто виновен. Эрл помнил, о чем иногда говорил ему Норт, поминая известную “Службу”. Хранитель не слишком любил ее.
— Может, не стоит стоять, ожидая их? — прямо спросил он Мелена. — Нам лучше уйти!
Эрл боялся, что Мелен вновь начнет обвинять его в чем-нибудь, но слова Йонна, признавшего, что он не связан со “Службой”, хватило. Мелен не стал спорить, он лишь усмехнулся:
— С тобой? Да такого, как ты, они сразу найдут! Я не знаю, как ты умудрился пробраться в наш город…
— Проехал через ворота, — сказал Эрл, подумав, что глупо сейчас тратить время на этот пустой разговор.
— Что?! — ахнул Альв, и все трое с каким-то неведомым страхом взглянули на Эрла. — А как же охрана?
— Они пропустили меня!
— Он не лжет, — повторил Йонн. — Я знаю…
Йонн вдруг покачнулся и съехал на пол. Альв не смог удержать его.
— Ладно, идем! — вдруг решился Мелен. — Если “Служба” еще не явилась сюда, мы, возможно, успеем, хотя путь неблизкий!
Мелен легко поднял упавшего Йонна и вскинул к себе на плечо. Эрл хотел было помочь, но почувствовал, что эти двое ему не дадут прикоснуться к их другу. Они опасаются…
Позже, пожив в Агеноре, Эрл понял, чего опасались и Альв, и Мелен. Пополнение собственной Силы и Знаний за счет ослабевшего мага, пусть даже ценой его жизни, считалось здесь нормой. Такой вампиризм, процветающий в высших кругах “Службы Магии”, не был зазорным и меж колдунов. Альв с Меленом, не зная об Эрле почти ничего, опасались за жизнь друга.
Выйдя во двор, Эрл увидел коня. Фрейр был крепко привязан к столбу, но кормушка на шее и пустое ведро говорили о том, что о нем позаботились. Сразу заметив хозяина, конь очень громко заржал. Мелен вздрогнул и гневно взглянул на коня.
— Тише, тише, — шепнул Эрл, стараясь его отвязать.
— Не забудь взять седло! Оно там, под навесом, — внезапно поймал он мысль Альва.
Эрл сделал, о чем просил мальчик. Нашлось и седло, и уздечка. Потом они с Фрейром нагнали ушедших вперед. Поравнявшись с Меленом, конь презрительно фыркнул. Когда же Альв тихо шепнул, что неплохо бы было пристроить Йонна на спину лошадки, всхрапнул, выражая протест.
Но Фрейр все же смирился, когда Эрл шепнул ему несколько слов, и позволил его посадить. Эрл подумал о том, кто же смог привязать Фрейра и накормить.
— Это Альв, — пронеслось в голове, — кроме мальчика, некому.
Белая арка, по мнению Эрла, была, как и все остальные, однако Мелен пошел именно к ней. Сосчитав камни, выбрал один, открывающий ход, и нажал.
Эрл боялся, что Фрейр не сумеет пройти, но конь втиснулся в щель, и все четверо стали спускаться по склону в тоннель. “Хорошо хоть нет лестницы,” — снова отметил Эрл. Скоро Мелен нажал что-то в стене, вдоль которой они теперь шли, и заставил закрыться проход.
— Почему же они так тянули с уходом? Ведь Йонн говорил им, что я в Агеноре чужой, — думал Эрл, пробираясь с конем за Меленом.
Альв шел позади, помогая держаться Йонну в седле. Йонн очнулся, хотя был еще очень слаб.
— Мы считали, что ты уничтожил Заслон, охраняющий дом, — почти сразу послал ответ Альв. — “Служба Магии” быстро находит носителей Силы особым прибором! Мы очень боялись, что “Служба”, идя за тобой, обнаружит и ход, и другое убежище. К счастью, ты из “невидимок”, та штука со стрелкой не может почуять тебя!
Альв ошибся. Эрл тоже не знал, что случилось у главных ворот, когда он, миновав их, проехал на площадь. Кусок хрусталя, прикрывающий диск, неожиданно треснул, распавшись на несколько крупных осколков, а стрелка погасла, как раньше угас “перекресток”, лелеемый Эмбалой. Стража не сразу заметила, что стало с важным прибором. Едва обнаружив поломку, они доложили о странном крушении диска и всаднике.
— Он был из “Службы”, — твердили они, как один. — Мы прошли инструктаж, и мы помним, что если стрелка задергалась, значит, в приехавшем Сила, враждебная всем. Если стрелка стоит неподвижно, то прибыл простой человек. А вот если она засияет, то нужно приветствовать гостя с надлежащим почтением и не задерживать! Стрелка даже не дрогнула и засветилась так ярко, что мы не посмели спросить ни о чем, а потом…
Этой ночью среди Посвященных, ведущих работу внутри катакомб, был совет.
— Неужели Живая Ловушка?
Однако решили не вмешивать Скерлинг, считая, что сами сумеют поймать и исследовать данный объект. Этот случай с Ловушкой был первым на памяти тех, кто работал внутри катакомб над особенной Силой детей, и он вызвал большой интерес.
Глава 5.
— Так и творится легенда! — через несколько дней сообщил Эрлу Альв.
Этот мальчик, не покидая убежища, знал, что творится за стенами. Эрл не раз думал, откуда. От Йонна, который, как он убедился, мог видеть фактически все за пределами дома сквозь дымчатый шар? Или из разговоров Мелена с людьми, заходившими к ним?
Эрл ясно видел, как гости, стараясь не выказать страха, стремились украдкой его рассмотреть, словно он был диковинным зверем. Теперь, вспоминая Гальдор, Эрл не мог не признать: его звали там Выродком, но признавали за ним право если не быть равным вирдам, то жить своей жизнью, а здесь…
Эрл не раз собирался уйти. Его мало пугали рассказы о “Службе”, готовой наброситься и растерзать наделенного Мощью. По мнению Эрла и “Служба”, и горсть заговорщиков были достаточно схожи. И те, и другие считали, что вправе карать тех, кто думал не так, как они.
Лишь присутствие Альва слегка примиряло его с “заключением” в новом убежище. За это время Эрл успел привязаться к нему. Альв не знал игр взрослых и верил, что Йонн и Мелен помогают пришельцу от чистого сердца.
— Твое появление вызвало шум! — как-то раз сказал Альв. — Разговоры о странном пришельце, разбившем Стрелу, взбудоражили город! А слух о загадочной смерти ловцов? Люди просто не в силах поверить в нежданное счастье!
Слова передернули Эрла. Открытая радость, звучавшая в тоне ребенка, вдруг вызвала резкий прилив тошноты. Гибель двух близнецов в стене пламени… Эрл не знал, как позабыть о случившемся. А Альв сиял, вспоминая о той ночи.
— Разве нормальный ребенок способен испытывать радость от чьей-нибудь смерти? — подумал Эрл, вдруг ощутив холодок.
Он бы понял мальчишку, который пьянеет от солнца, от света, от бьющих фонтанов (теперь Эрл узнал, как зовется зеленая рыба с водой)… Но почти фанатичный огонь, озарявший лицо Альва, просто отталкивал. Эрл понимал, что таким его сделал сам город, пропитанный страхом, но было мучительно видеть в ребенке озлобленность против других.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
