Питер Блэй быстро зашагал по дороге, бормоча что-то непонятное. Никто не обращал внимания на его несвязные речи, в которых молитва и проклятья смешивались с восторженными восклицаниями и с описаниями различных лакомых блюд.
Долли Вендт заметно шатался, так что мне пришлось поддерживать бедного мальчика, совершенно обессилевшего и только изредка улыбающегося бессмысленной и болезненной улыбкой. Сэт Баркер казался менее чувствительным к влиянию ядовитого газа. Он грузно шагал передо мной, ломая все на своем пути, точно буйвол среди тростника, изредка только запевая какую-то дикую шотландскую песню. Что касается меня, то я еще не чувствовал себя вполне обезумевшим и довольно ясно сознавал все окружающее. Только голова у меня кружилась, да болезненное желание спокойствия, отдыха и забвения все более овладевало мной.
Долго ли мы шли среди леса и каким образом очутились в саду, окружающем жилище мисс Руфь, я никогда потом не мог объяснить себе... Только здесь, в саду полное сознание на минуту вернулось ко мне при виде группы спящих молодых девушек. Казалось, они принадлежали к какому-то желтому племени, но при фантастическом лунном освещении, в прозрачных белых одеждах, с цветами на роскошных распушенных волосах они показались мне прекрасными, как феи. Спали ли они или были мертвы? Решить это мы уже были не в состоянии. Но даже если их сон был смертельным сном, то все же он казался легок и спокоен. Ни малейшего следа страдания не видно было на их нежных личиках, а их чуть побледневшие губы улыбались по-детски счастливой улыбкой. Смутно помню, что это обстоятельство послужило мне утешением. — Наша агония не будет мучительна! — произнес я вслух, и сам удивился звуку своего голоса, и еще более тому, что громко произнес фразу, о которой не хотелось бы даже думать, не только что выговорить.
— Смотри, Долли, какая прелестная, группа девушек. Пять красавиц для четырех моряков. Какова удача! — заорал Питер, придерживаясь рукой за пальму.
Долли попробовал что-то сказать, но только молча шевелил губами... Я понял, что бедный мальчик не стоит уже на ногах, и обхватил его за талию.
— Не робей, дитя мое! Мы у пристани! Сейчас сядем в лодку и поедем обратно! Там ждет нас Руфь Белленден!
Юноша попробовал сделать несколько шагов, но ноги под ним подломились, и он упал на колени.
— Бросьте меня, капитан, — пробормотал он. — Торопитесь в лодку. «Южный Крест» ждет вас! А я хочу заснуть. Иначе я опоздаю к матушке на Пасху!.. Не держите меня, капитан! Я спешу на свадьбу сестры!
Но я упорно держал его под руки. Последний проблеск угасающего рассудка подсказывал мне необходимость укрыться куда-нибудь от влияния ядовитого воздуха.
— Идем, дитя мое, — говорил я, сознавая, что язык уже не вполне повинуется мне. — Идем в дом мисс Руфь. Она так прекрасна и добра. Она даст тебе жареную курицу с рисом, и твоя матушка не скажет что я не уберег ее мальчика! '
Он уже не отвечал, очевидно, потеряв сознание. Питер свалился на ступени террасы, и только Баркер еще боролся с отравой, дико размахивая своей дубинкой.
— Выломай дверь, Баркер! — крикнул я отчаянно.
Баркер налег плечом на дверь. Она широко распахнулась, и я вошел, вернее, ввалился в темный коридор, увлекая за собой совершенно бесчувственного Долли и громко крикнув Баркеру приказание помочь войти полубесчувственному Питеру. Я смутно сознавал, что никого не найду в доме, сознавал и то, что отравленный воздух не пощадит нас и в комнатах, но все это как-то исчезло в моей памяти, как бы утонув в инстинктивном животном стремлении укрыться где-нибудь хоть на минуту.
— Двери!... Двери! Тащи мистера Блэя и запирай двери, Баркер! — крикнул я в последнем проблеске сознания. — Не давай ядовитому туману войти вместе с нами! Слышишь, Баркер?
— Затворяйте двери, если вам жизнь дорога! — крикнул сзади меня другой, не знакомый мне голос.
В то же время луч света прорезал темноту, и тот же незнакомый голос дружески, но убедительно повторил свое приказание.
— Ради Бога, не оставляйте двери открытыми, иначе мы все погибли!
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Танец смерти.
Никакие слова не в силах передать моего удивления при виде человека, осмелившегося остаться на острове, несмотря на несомненную смертельность «сонного времени». Кто был этот неожиданный обитатель жилища мисс Руфь? Сообщник ли «губернатора» или такая же жертва, как и мы все? Могли ли мы довериться ему, или не лучше ли было бы нам оставаться умирать в саду, где, по крайней мере, нам нечего было бояться долгих мучений? Все эти вопросы вихрем пронеслись в моей больной голове, в короткие мгновения, пока Сэт Баркер втаскивал обессилевшего Питера в освещенный коридор и заботливо затворял наружные двери. Но таинственный незнакомец прервал мои колебания несколькими дружелюбными словами:
— Входите скорее, господа! — быстро проговорил он, открывая дверь из коридора в комнату, которую я еще не видал во время моего посещения мисс Руфь. — Входите, не теряя времени. Я вижу, вы прогуливались, пока здешний милый воздух не обессилил вас в достаточной степени, но, благодаря Богу, вы еще вовремя добрались до спасительного порта!
Он первым вошел в ярко освещенную комнату, помогая мне нести бесчувственного Долли. Мое недоверие как-то сразу исчезло. Ласковый голос незнакомца, его симпатичное, умное и открытое лицо и более всего какое-то непреодолимое внутреннее чувство убедило меня в том, что Провидение во второй раз чудесно спасло нас, послало нам в последнюю, отчаянную минуту помощь преданного друга. С любопытством оглядел я небольшую, но прекрасно убранную комнату, с плотно занавешенными окнами и дверями. Добрую треть ее занимали какие-то странные машины, напоминающие отчасти электрические, отчасти гидравлические аппараты...
Длинные стеклянные цилиндры, соединенные каучуковыми трубками, проведены были по стенам и потолку. На небольшом очаге горел яркий газовый огонь, распространяя не теплоту, как следовало бы ожидать, а какую-то особенную свежесть, показавшуюся моему больному мозгу райским блаженством. С чувством невыразимой признательности протянул я руку нашему неизвестному спасителю.
— Мы не верили в ядовитость здешнего воздуха и неосторожно спустились с гор в лесную долину! — проговорил я слабым голосом. — Почувствовав отраву, мы инстинктивно искали спасения под кровлей этого дома. К несчастью, этот бедный мальчик оказался чувствительней нас всех. Если вы знаете причину и свойство его болезни, в чем я не сомневаюсь после ваших слов, то помогите ему, ради Бога, если это еще возможно. Докончите спасение, начатое вами!
