— А как вы думаете, капитан, зачем я приехал сюда?
— Вероятно для того, чтобы проверить рассказы об отравляющих газах «сонного времени», доктор? Вы сами нам говорили вчера об этом, и я полагал...
Насмешливая улыбка доктора помешала мне окончить мою фразу.
— Нет, дорогой капитан, проверять мне было нечего. Я прекрасно знал ядовитые свойства здешнего тумана и не они — не они одни, по крайней мере, — привлекли меня сюда, хотя все американские газеты прославляют храброго ученого, «рискующего своей жизнью ради науки». То же думает и мистер Кчерни, то же сказал я и вам вчера, не зная наверно, принадлежите ли вы к числу его сообщников или нет. На саже деле...
Доктор Грэй остановился и окинул глазами комнату. Мои товарищи все еще крепко спали. Питер Блэй громко храпел, а на губах Долли Вендта мелькала блаженная улыбка, и он чуть слышно шептал во сне: Розамунда! Доктор тоже улыбнулся доброй улыбкой старика, радующегося молодому счастью, и продолжал, слегка понизив голос, как человек, сообщающий важную тайну.
— На самом деле меня сюда привлекла иная причина, капитан! Надо вам сказать, что я как-то вылечил старшего боцмана яхты, ожидавшей мистера Кчерни в Сан-Франциско. Случайно находясь в этом городе, я так же случайно, как живший вблизи пристани врач, был призван к моряку, упавшему с мачты и переломавшему себе несколько ребер. Надежды на его спасение уже не было, и врачи морского госпиталя единогласно отказались от несчастного пациента. Меня заинтересовал интересный случай, да и захотелось мне показать коллегам, что они ничего не смыслят в хирургии. И вот я принялся ухаживать за чужим матросом, как за родным братом, так усердно, что в конце концов мне удалось спасти его. Конечно, мой пациент воспылал ко мне безграничной благодарностью и таким же доверием. А так как он вообще отличался словоохотливостью, то и выболтал мне целую массу сведений о своем патроне «князе Кчерни», как называл «губернатора» Кеннского острова, и о его тихоокеанских владениях. Я думаю, не поблагодарил бы его господин «губернатор», если бы знал то, что я все знаю от его главного поверенного. К счастью бедного боцмана, да и для нас с вами, капитан, мистер Кчерни этого не знает. Но не в этом дело, а в том, что этот самый боцман сообщил мне наверное, что он и мистер Кчерни — первые европейцы, открывшие Кеннский остров. Собственно, первым был мой пациент. Его как-то море выбросило едва живого на неизвестный берег после бури, разбившей его судно о подводные скалы. Спасенный прожил несколько недель на берегу и был возвращен в Европу на случайно зашедшем туда китоловном судне. Поступив на яхту мистера Кчерни и заслужив его доверие, боцман впоследствии сообщил ему о своем открытии, — и уж конечно, не даром. Но опять-таки не в этом дело... Оба молодца уверены в том, что раньше их никто не знал о существовании Кеннского острова, и оба ошибаются. Более ста лет тому назад один немецкий путешественник был также заброшен кораблекрушением на пустынный берег, и, вернувшись в Америку, описал свое путешествие. Путешествие это долго считалось вымыслом и было давно всеми забыто, когда рассказ моего пациента напомнил мне о его существовании. Не без труда нашел я экземпляр старой книги в Вашингтонской публичной библиотеке и прочел ее весьма внимательно! — Доктор Грэй помолчал еще раз с видом человека, сообщавшего другому нечто чрезвычайно важное. Признаюсь, я все еще не понимал, к чему он клонит, но он не объяснил мне своей мысли до конца, круто переменив разговор.
— Этот венгерский виртуоз чертовски хитер, спору нет! Но все же мы посмотрим, перехитрит ли он американского профессора. Особенно, если ему будет помогать опытный английский моряк. Как вы думаете, капитан Бэгг, не предпринять ли нам что-нибудь на пользу мисс Белленден? Авось Бог даст, буря разыграется и разгонит проклятый туман, что вернет нам свободу действий. Должна же гроза в самом деле очистить воздух!
Страшный удар грома раздался над нашими головами, точно гроза хотела подкрепить слова американского ученого, разыгравшись с тою страшной силой, которая присуща только тропическому климату. Оглушительный треск и яркий блеск молнии, заливший всю комнату ослепительным светом, разбудили крепко спящего Питера. Он вскочил, как ужаленный.
— Что за черт, во сне я или наяву? Мне снилось, что я тону, а теперь кажется, что дом разваливается. Вот так удар!.. От него оглохнуть впору!
Питер весело улыбался, не предполагая, что его шутки превратятся слишком скоро в печальную действительность. Проснулись и Долли, и Баркер, с недоумением прислушиваясь к громовым ударам. Буря усиливалась ежеминутно. Густой слой тумана уже не мог сдержать бешеных порывов дико завывающего ветра, он только колебался и рвался на клочья под его свирепым дуновением. Мертвая тишина, нарушаемая только громовыми раскатами, внезапно сменилась свистом и ревом урагана, который с грохотом пролетал между скалами, с треском выворачивал столетние деревья и до основания свирепо потрясал стены нашего жилища. Не было никакого сомнения в том, что легкая бамбуковая постройка не сможет долго выдержать бешеного натиска бури. Ничего подобного я ни разу еще не видал за все время моих странствований по южным морям. Темнота наступила такая, что полдень можно было бы принять за глухую ночь. Только беспрерывно вспыхивающая молния кровавым заревом освещала гнущиеся до земли деревья сада, сорванные ураганом и носящиеся по воздуху доски и балки да бешено мчащиеся на север черные облака. Неумолкаемый гром смешивался с диким воем бури и буквально оглушал нас. Молча глядели мы на грозную и прекрасную картину бушующих стихий, не находя слов для выражения наших ощущений, подавленные величием божественных явлений природы. Даже Питер забыл о завтраке, даже Долли не улыбался больше, и только Сэт Баркер довольно равнодушно глядел в окно через наши спины, не понимая, отчего это «господа офицеры не садятся за давно накрытый стол».
Увы, бедняге так и не пришлось дождаться желанного завтрака. Внезапно послышался звон разбитых стекол, и в комнату ворвался громадный клубок ослепительно яркого лилового огня. Шипя и свистя пролетел он между нами, ударился о противоположную стену и разлился кровавым морем пламени по всей комнате, засыпав нас целым каскадом огненных искр. В то же время удушливый серный запах наполнил комнату, и оглушительный удар грома раздался так близко над нами, что я невольно схватился за голову, которая казалась мне разбитой ужасным грохотом. Все огни в комнате сразу потухли... Настала страшная темнота, и только в одном углу сквозь щели полуоткрытой двери виднелось пламя, живое, яркое пламя горящего дерева. Это горели стены нашего дома, зажженные молнией!
