Ход русского заселения Сибири протекал в прошлом преимущественно поэтапными, а не прямыми переселениями, т. е. был «ползучим», точнее, «ступенчатым», это хорошо видно и по фамилиям: те же фамилии Меньшиковых и Достоваловых находим в Забайкалье. Тождественные фамилии Притоболья и Забайкалья многочисленны, но, конечно, доказательны только соответствия целой группы фамилий на определенных территориях. Фамилии Кокорины, Масюковы, Черных встречаются как в Александровской вол. Нерчинского окр. в Забайкалье (где встретилась и фамилия Тоболов), так и в Омутинской и Юргинской волостях Ялуторовского у. (на Тоболе).
Статистика фамилий служит веским аргументом в споре историков о сравнительном весе переселения и естественного прироста в увеличении населения Зауралья. Одни утверждали, что главным фактором роста населения был прилив его из-за Урала, другие — что естественный прирост рано стал преобладать над притоком извне. По А. Д. Колесникову, в Западной Сибири «где-то во второй половине XVII в. естественный прирост уравнялся с внешним притоком, а потом стал преобладающим»[145]. Кто прав? Используем фамилии. В Емуртлинской вол. Ялуторовского у. в 1762 г. проживало 1442 человека с 97 фамилиями, а в 1897 г. — 6577 человек с 344 фамилиями. За 195 лет исчезли 19 прежних фамилий, носители тех же фамилий, какие были в 1762 г., составили в 1897 г. 4119 человек, т. е. их численность возросла на 2668 человек, а 2467 человек носят фамилии, которых не было в 1762. Таким образом, за этот очень большой период рост населения обязан естественному приросту несколько больше, чем притоку извне. По соседней Верхнесуерской вол. того же уезда есть данные за 1858 г.[146] — в волости 4834 человека со 165 фамилиями, в 1897 г. — 7679 человек с 289 фамилиями. Численность носителей прежних фамилий увеличилась на 1771 человека, а вновь прибывших фамилий — на 1074 человека, т. е. прирост прежних семей значительно превысил численность новопоселенцев. Здесь необходимы две оговорки: среди носителей «прежних» фамилий могут оказаться однофамильцы новоприбывших, т. е. действительный вес «прежних» ниже, чем показывают фамилии, но эта поправка невелика, а вот обратная — существенна: убывшие и прибывшие могли не переваливать через Уральский хребет, например: из Емуртлы после 1762 г. около 500 человек уехали южнее в новые слободы, но это уже передвижение внутри Сибири. Таким образом, в приведенных показателях верная для каждой волости доля естественного прироста очень занижена для Западной Сибири в целом: естественный прирост был даже выше полученных показателей.
Для историка, демографа и этнографа очень ценны данные о концентрации или, напротив, о «разбросе» фамилий. Это характеризует состав населения, его мобильность и отчасти хозяйственный уклад. Взглянем на пример д. Бородина Верхне-Суерской вол. Ялуторовского у. (ныне Курганская обл.). В 1858 г. она состояла из 19 дворов со 155 жителями. 147 из них были Бородины, которым принадлежали 17 дворов, кроме них, там жило еще восемь человек, носивших три другие фамилии[147]. В 1897 г. население этой деревни составило 126 человек (20 дворов), из них Бородины — 107 человек (19 дворов), остальные 19 принадлежали к 15 различным фамилиям, но из них только Климовы вели свое хозяйство[148]. Подобен состав д. Десяткино Табаринской вол. Туринского у., д. Струмной Благовещенской вол. того же уезда[149] и др. Такие примеры нередки, особенно на русском Севере и в Сибири.
А. Д. Колесников, указав, что с середины XVII в. в Западной Сибири вырастают фамильные гнезда, происходящие от одного предка, сослался на примеры, собранные С. К. Паткановым по данным конца XIX в.: в д. Быковой из 49 семей 48 — Быковы, в д. Копытовой из 24 семей 20 — Копытовы[150]. Не раз отмечено, «как из одного крестьянского двора постепенно разрастается целое селение. Еще в настоящее время очень многие сибирские деревни населены однофамильцами»[151]. В Туринском у. «имеются десятки селений, нередко в 20, 30 и до 50 дворов, где все жители носят одну или две фамилии»[152]. Это прямое следствие замкнутого натурального хозяйства. Для этого же времени мы наблюдаем и противоположные примеры: населенные пункты на оживленном тракте имеют фамилий в несколько раз больше, чем дворов и хозяйств. В одном дворе несколько фамилий — домохозяин и квартиранты, хозяин и работники — властное вторжение капиталистических отношений в былой уклад деревенской жизни.
Без истории фамилий невозможна история семей (хотя это не одно и то же: потомки не всегда носят фамилию предков). А история семей — серьезная научная задача. В 1897 г. Шанауровы и Желваковы распространены в одних и тех же волостях Притоболья, образуя несомненную этнографическую общность, их ареал вытянут с запада на восток — от Белозерской вол. до Мокроусовской, а Шабалины рассеялись вдоль р. Тобол — от Шмаковской вол. до Чернавской; от Кургана на юг разместились Охохонины. У каждой фамилии своя география. Сравнивая данные 1762, 1858, 1897 гг., видим фамилии, разрастающиеся численно и территориально, но есть и фамилии убывающие (Шмаковы).
Драгоценны фамилии Зауралья для изучения говоров. Не будем брать особо колоритные (Охохонины — южнее Кургана или Бескислых — в Мокроусовской вол.), возьмем массовые. Существенна разница: Ожгибесов (Суерская и Пятковская волости) и Ажгибесов (южнее — Глядянская и Плотниковская волости), но она ясна всем. А неприметная фамилия Бутаков (во многих волостях) — с «секретом»: на других территориях страны она пишется как Будаков; здесь просматривается характерная местная диалектная черта — оглушение звонкого согласного д→т в позиции между гласными[153]. Множество фамилий образовано из местных диалектных слов. Вот немногие из них:
Варакосов (Шмаковская вол.) — в бассейне р. Туры известно диалектное варакосить — «работать плохо, небрежно»[154].
Жиляков (Могилевская вол.) — отчество от прозвища жиляк — «скупой» из диалектного глагола на р. Тавде жилить — «скупиться»[155].
Зюзин (Белозерская вол.) — отчество от прозвища зюзя (здесь: «пьяница»)[156].
Копорушкин (Коркинская вол.) — отчество от капоруша — «человек с изуродованной рукой» (тавдинское, туринское)[157].
Матасов (Чернавская вол.) — в основе местное диалектное слово матас — «глухое место в лесу» (записано в верховьях Исети)[158].
Могутов (Коркинская вол.) — из северной и уральской основы могутка — «сила»[159]. Фамилия есть в Вологодской обл., вероятно, она принесена оттуда.
Фамилии сохранили и донесли до нас многие старинные русские слова и формы, исчезнувшие из языка — торлоп в Торлопов (Благовещенская вол. Туринского у.), стрепетать в Стрепетилов (Суерская и соседние волости Ялуторовского у.); общеславянское осьм‑ без протетического в‑, вошедшего в литературный язык, — Осьминин (в той же Суерской вол.) и др.
В Зауралье огромно количество фамилий, основы которых ускользнули от записи и неизвестны исследователям диалектов. Привожу некоторые с их «адресами» (к сожалению, по административно-территориальному делению на дату переписи — 1897 г.), может быть, собиратели диалектных слов в Зауралье еще застанут и запишут их от старожилов: Автеренков (Омутинская вол. Ялуторовского у.), Арцибесов (Слободобишкильская вол. того же уезда), Дерендяев (Рыбинская вол. Тарского у.), Кузиванов (Могилевская вол. Курганского окр.), Полудницын (Пятковская вол. Ялуторовского у.), Рякишев (Суерская и Коркинская волости того же уезда), Утюпов (Смолинская и Чернавская волости).
Первая попытка привлечь фамилии к изучению русского заселения Зауралья методом сплошного обследования показывает, что уже сейчас (при еще недостаточной разработанности ее методики) она может дать ценные свидетельства о маршрутах заселения, относительной датировке, составе переселенцев, местных говорах и т. д. (для каждого периода на каждой территории характерны свои стратиграфические признаки, их необходимо искать, приведенные же здесь — не единственные и, может быть, не лучшие). Кроме того, те же данные ономастики Зауралья, ценные для истории языка (в частности, для диалектологии), неоценимы для генеалогии, которая по Зауралью едва начата.
Сплошное обследование, опираясь на подсчеты, позволяет рассматривать явление в целом, а не оперировать отдельными примерами (которые хороши как иллюстрация, но непригодны как доказательства — примеры можно набрать любые). Статистический подход нов только в приложении к ономастическому материалу, вне же ономастики он хорошо знаком, например, исторической демографии (которая в исследованиях русского заселения Зауралья пока занимает господствующее место).
