Сплошное обследование, опираясь на подсчеты, позволяет рассматривать явление в целом, а не оперировать отдельными примерами (которые хороши как иллюстрация, но непригодны как доказательства — примеры можно набрать любые). Статистический подход нов только в приложении к ономастическому материалу, вне же ономастики он хорошо знаком, например, исторической демографии (которая в исследованиях русского заселения Зауралья пока занимает господствующее место).
Работы В. В. Палагиной (Томск) заложили хороший фундамент изучению фамилий Сибири. По Зауралью первый вклад внесли В. П. Тимофеев (Челябинск), Н. К. Фролов (Тюмень) и их ученики. Но сделанное еще слишком мало по сравнению с объемом и трудностями несделанного.
Формы славянских фамилий[160] и их распространение
Для широкого читателя интереснее параллели фамилий, чем их формы. Парадоксально, что одна и та же фамилия Попов — самая частая и на крайнем севере славянского мира (у русских Архангельской обл.), и на крайнем юге его (у македонцев, живущих на границе с Грецией, у болгар, на юге и востоке Югославии), редка или даже отсутствует на большей части других территорий славянского мира. Самая частая у чехов фамилия Новак занимает по частотности четвертое место у хорватов, шестое у поляков Варшавы, встречается она довольно часто у словаков и словенцев; в телефонном справочнике Москвы 46 абонентов носят эту фамилию (кроме того, 18 Новаковских, 6 Новаков и 1 Новакович). У русских ей соответствует фамилия Новиков (200 абонентов в том же справочнике).
Для науки гораздо важнее сопоставление не отдельных фамилий, а их форм, глубже отражающих историю языка и историю народа. В быстро растущей литературе по антропонимии славян появились и работы, сопоставляющие формы фамилий[161]. Межъязыковое сопоставление требует не отдельных примеров, а массовых подсчетов. В настоящее время выполнены подсчеты частотности форм фамилий по нескольким территориям Польши, но на историческом материале[162] опубликованы частичные подсчеты только у чехов[163], болгар[164], украинцев[165], белорусов[166], русских[167], словенцев[168]. Однако этого мало, и беда не только в недостаточном охвате. Дело в том, что обычно подсчитывали фамилии, а не число их носителей. Разница огромная, ведь подсчет, в котором самая частая фамилия, охватывающая сотни тысяч человек, и фамилия единственной семьи приняты равно за единицу, конечно, искажает действительную картину. Лишь меньшинство опубликованных перечней фамилий[169] указывает количество носителей.
Для анализа форм фамилий удобны «обратные» словари (по алфавиту окончаний); изданы два таких словаря[170] — по чешским и русским фамилиям; оба, конечно, без указания количества носителей. Необходимы региональные списки фамилий, указывающие количество носителей ее хотя бы по немногим населенным пунктам какой-либо территории. Единственный полный свод фамилий с указанием числа их носителей и места их жительства сделан по хорватам[171]. Не имея таких данных, исследователи вынуждены ограничиваться неполноценными источниками (телефонные справочники и т. п.), не дающими верной статистической характеристики форм фамилий у населения в целом; подобные источники не указывают национальности, а это тоже очень изменяет показатели (например, много чехов с немецкими по типу фамилиями). Некоторые подсчеты и списки неверны, так как учитывают только фамилии главы семьи, а ведь у чехов, поляков, словаков формы официальных фамилий жен и дочерей нередко иные, чем мужские, от которых они образованы: муж — Новак; жена — Новакова (у поляков даже сложнее: фамилия незамужней женщины Новакувна из фамилии отца Новак); муж — Гайда, жена — Гайдова.
Только широкая инвентаризация славянских фамилий, учитывающая такие особенности, даст будущим исследователям вполне надежную основу для научного сопоставления. А предлагаемое здесь — лишь предварительная разведка.
И лингвистически и юридически славянские фамилии оформлены сравнительно поздно: они сложились в XV—XIX вв. Даже у чехов, живших ближе других славян к исходным территориям появления фамилий, они появились сравнительно недавно. «Хотя уже из XIV и XV вв. можно привести примеры перехода именований на следующие поколения, — пишет чешский исследователь, — но о фамилиях можно говорить только с издания указа 1780 г.»[172] Долгое время фамилии были достоянием привилегированного слоя, а крестьянство, составлявшее всю основную массу населения, у русских[173] и поляков[174] до XVIII в. оставалось в большинстве случаев без фамилии. У болгар фамилии формировались преимущественно в XIX в.[175] Еще моложе фамилии македонцев: «процесс их формирования продолжался и в первой половине XX в., полностью он закончен лишь после второй мировой войны»[176]. От общеславянского единства до становления фамилий прошли века, так что оно не могло непосредственно отразиться на формах славянских фамилий. Формирование фамилий у славян протекало в те столетия, когда славянские народы жили уже обособленно, и их языки значительно разошлись. Поэтому различны и фамилии. В фамилиях русских абсолютно преобладает формант ‑ов (с фонетическим вариантом ‑ев), охватывая ⅔ всех русских. Больше 90% сербов носят фамилии, образованные формантом ‑ичь (‑ић в фонетической транскрипции), без Воеводины и Косова, где доля ‑ичь значительно ниже. У поляков преобладает формант ‑ски (‑ski, ‑cki), хотя и не столь монопольно. Особенно пестро выглядят формы фамилий у чехов.
Однако все славянские языки сохранили и много общего. Поэтому в славянских фамилиях общее и особенное тесно переплелись, образуя сложное единство, анализ которого показывает, что различия не столь велики, как кажется, а общности гораздо больше, чем видно при поверхностном наблюдении.
Цифры как раз показывают главную общность: абсолютное господство суффиксальности. Для славянских языков характерна суффиксальность лексической категории имен, а фамилии принадлежат именно к этой категории. Суффикс, закрепляясь и став нормой фамилии, теряет свое этимологическое значение (как теряет значение и основа: чех Коварж, поляк Коваль, хорват Ковач — не кузнецы, как значила основа их фамилий, а люди самых разных профессий), и суффикс со временем при частом употреблении перестает восприниматься как суффикс. На него может наслоиться другой. Так возникло множество славянских фамилий: польские, хорватские, сербские на ‑ович (‑евич), русские и болгарские с ‑ичев, чешские, хорватские и словенские — ‑очек и т. д. В большинстве таких случаев невозможно определить, образована ли фамилия одним суффиксом (от основы уже содержащей суффикс) или двойным суффиксом, который к тому времени успел сложиться. Известны и тройные наслоения: ‑ичевич (хорват. Баричевич), ‑овичев (рус. Петровичев).
Преобладание ‑ов (‑ев) в русских фамилиях не изолирует их от остальных славян, а, напротив, связывает с ними. У болгар фамилии, образованные тем же суффиксом, еще монопольнее — подсчет Ст. Илчева по телефонному справочнику Софии показал, что им принадлежит 77%[177], а состав фамилий столицы, естественно, разнообразнее, чем в других местностях. Собранные мной за недолгое пребывание в Болгарии фамилии 3 тыс. болгар Пловдива дали больше 80% фамилий на ‑ов и столько же в подсчитанных по печатным источникам; подсчитанный А. Саламбашевым список по селениям в Родопах показал даже 87% фамилий на ‑ов [178]. У македонцев восточной части Социалистической Республики Македонии они охватывают 85%. Часты (с фонетическими вариантами) у белорусов.
У поляков и чехов такие фамилии официальны у многих замужних женщин при консонантном исходе фамилий их мужей: Новак — Новакова. У словаков с учетом этой модели женских фамилий носители ‑ов, ‑ев превышают ¼ населения. В официальных фамилиях хорватов и сербов этот формант редок, но многое говорит о том, что и у них этот формант встречался часто. По мнению О. Н. Трубачева, ‑ов славянских антропонимов на Балканах вообще первично, как и у остальных славян. Появившаяся там позже форма ‑ичь оттеснила ‑ов на периферию — в Воеводину, Черногорию[179]. И. Попович отметил, что патроним ‑ов теперь употребляется как архаизм в некоторых окраинных областях сербскохорватской языковой территории, в том числе в Черногории[180].
