Королевский пес мельком глянул на покойника, сникшего на дне кареты. Было заметно, как Эспада сразу помрачнел.
– Можно и даже нужно, черт побери, – зло бросил дон Эппе, и сразу потащил Зоэ прочь, бормоча еле слышно.
Сперва не получалось разобрать слов, в ушах гудело, но постепенно Зоэ отдышалась.
– Не виноват же я, что протрезвел раньше, чем следовало. На кой ты только явилась? Зачем разбудила… Я спал, и, пока это было так, дрыхли и мои сомнения, и старые счеты, и новые долги. – Эспада рывком сбросил Зоэ с плеча. – Сама переставляй ноги, я устал. Н-ну, теперь бы надраться скотски, вот что было бы кстати.
– Рэй, а где…
– Куда послали, там и «где», – огрызнулся Эспада. – Быстрее. Черт… Кто ж знал, что он сам сядет в карету… Кто мог подумать, что я так окончательно и надежно не промахнусь? Бегом, н-ну!
– Кто он? – задыхаясь и ощущая, что сердце вот-вот выпрыгнет, охнула Зоэ.
– Труп он, – скривился Эспада еще злее.
Поволок дальше молча и грубо, вцепившись в плечо так, что о синяках Зоэ старалась даже не думать. Просто бежала, снова прикусив губу и чувствуя соленый вкус во рту. И все еще видя вместо мостовой и стен – белое мертвое лицо с распахнутыми, тусклыми глазами. Жизнь – это ветер дыхания, а карета позади была мертва, над ней копилась окончательная бездыханность. Проклиная себя и свой дар, Зоэ ощущала неведомое слишком отчетливо, не по-людски даже, и крепче закусывала губу. Зачем ей именно теперь – знать и чуять?
Эспада швырнул Зоэ к стене и загрохотал кулаком по дубовым воротинам. Выругался, добавил башмаком, гулко впечатал в ворота медное тяжелое кольцо украшения – ручку калитки. Еще раз выругался, прислонился лбом к створке и стал молча ждать, разобрав торопливые, испуганные шаги.
– Брат Кортэ? – уточнил голос по ту сторону ворот.
– Может, он тебе брат, – прошипел Эспада. – Но если эта девушка сей миг не перешагнет порог, или я тебя, чертов родственник, зарежу теперь, или рыжий чуть позже. Н-ну!
– Свят-свят, – ужаснулись за дверью.
В переулке стал копиться шум, Эспада оглянулся и скривился, удобнее перехватил саблю в левую руку, не пострадавшую в сегодняшнем бою. Калитка открылась, длинное испуганное лицо сэрвэда показалось в узкой щели, которую дон Эппе сразу расширил, пнув дверь со всей силы. Сразу же Рэй вцепился в плечо Зоэ и рывком бросил её к двери и вниз, коленями на мостовую. От удара на глазах выступили слезы, прокушенная губа заныла сильнее.
– А ну повторяй, – скороговоркой велел Эспада. – Я, девица Зоэ, на коленях молю братию и самого настоятеля обители Трехзвездия об убежище и заступничестве.
– … и заступничестве, – старательно повторила Зоэ.
– Да-да, понимаю, – мелко закивал унылый сэрвэд и шагнул в сторону. – Мы окажем это… заступничество. Брат Кортэ так бы сказал.
Зоэ почувствовала, как рука Эспады буквально вбрасывает её в ворота.
– Запирай, придурок, – прорычал дон Эппе.
Толстая новенькая створка без скрипа качнулась, солидно стукнул тяжелый засов. Зоэ охнула, вскинулась на колени, не ощущая боли в плече. Смаргивая слезы и не видя за ними ничего, Зоэ ощупала ворота, отрезавшие её от улицы… оставив Эспаду там, снаружи.
– Рэй, а как же ты?
– Багряные не дают убежища убийцам, – отозвался знакомый голос, снова привычный, спокойный. – Зоэ, не охай. Все хорошо. Н-ну, не вешай нос. Поверь, если бы я проспал, как и собирался, обернулось бы хуже… для меня. Жди Вико или Кортэ, и где только черти носят их обоих? Если не явятся до ночи, делай, что хочешь, хоть с настоятелем пляши, но из столицы сгинь до рассвета. Куда – не знаю… Оллэ бы найти, раз этих нет. Поняла? Точно поняла?
– Да.
– Все же ты – нечто, – рассмеялся Эспада. – Даже голос не дрожит. Знаешь, я всерьез думаю, что тебя стоило украсть не ради танца. Нам было бы нескучно.
Зоэ едва решалась дышать, с ужасом понимая, что там, за воротами, творится что-то совсем плохое, что уже к ночи у неё накопится немало поводов назвать дедушку Челито предателем очень и очень всерьез. Что Эспаде уходить некуда, да он и не пробует, а имя убитого, скорее всего, таково, что в лицо его полагается узнавать всякому, потому мужчина и не представился.
Каменные ущелья улиц гудели и грохотали, множа эхо чужой недоброй спешки. Все ближе и ближе… Потом стало тихо, слишком тихо, даже дыхание перехватило.
– Именем короля, – вполне ожидаемо отчеканил звонкий голос и чуть осекся. – Дон Раймундо Эппе? Вы? Но все же… Вашу рапиру… прошу.
– Саблю, придурок. Н-ну да, именем короля, разве я оспорю такое, – весело отозвался Рэй. – Идем. Держи вот… еще и ножи. Подставляй плечо. Чертовски жаль, что меня не задержали верховые, я бы охотно обменял оружие на место в седле.
Шаги удалились, на улице снова стало тихо. Даже слишком тихо – город все заметил и насторожился, зашуршал сплетнями, зашелестел слухами и домыслами. Зоэ кое-как, перебирая руками по воротам, поднялась в рост. Слезы высохли, осталось лишь мучительное, рвущее душу отчаяние.
Она обернулась, совсем как во сне – ожидая увидеть чудовище… а обнаружила за спиной чистый, без единой крохи сора на камнях, квадрат двора. В десяти шагах стояли несколько плечистых служителей в коротких, чуть выше колена, подобиях багряных ряс, носимых в паре с широковатыми штанами и дозволенных в ордене лишь тем, кого настоятель благословляет и предназначает для боя. У двух ближних мужчин не было кистей рук – у смуглого правой, у светловолосого левой. Стало совсем неуютно. Припомнилось: Кортэ два года назад в долине Сантэрии крепко не поладил со служителями, исполнявшими поддельный приказ прежнего патора. Позже рыжий нэрриха покаялся, был прощен и даже полностью оправдан, а затем даже принят в обитель… Но отрубленных рук это не прирастило на прежнее место.
– Идем, келья брата Кортэ пустует, – усмехнулся в соломенные усы служитель, лишенный левой руки. – Не думай дурного, все мы ждем нашего рыжего брата… как можно позже. Сие не мешает нам уважать его.
В ворота снова постучали, зычно велели именем короля открыть и выдать девицу Зоэ. Однорукий подмигнул Зоэ, рассмеялся и громко спросил, давно ли король получил от маджестика сан патора и власть над теми, кто жизнь свою посвятил Башне? С улицы тише и вежливее попросили не гневить бога. Во дворе расхохотались уже все собравшиеся, нестройным хором пообещали открыть ворота широко и всех еретиков привести к смирению и приятию веры истиной, а также и немедленному покаянию. За воротами потоптались, еще раз упомянули приказ короля – и более не давали о себе знать.
Однорукий ловко подгреб Зоэ под ладонь и повел через двор, показывая культей по сторонам и поясняя, что где находится, знакомя с братьями. Ткнул в балкон и велел поклониться настоятелю. На балконе было пусто, но Зоэ послушно поклонилась.
– Вот и правильно, – отметил однорукий. – Нет его с утра. Но если это станет известно, мы окажемся обязаны выдать тебя… Так что кланяйся балкону всякий раз, проходя мимо.
– Чудно у вас, – осторожно улыбнулась Зоэ.
– Нам нравится. Ты Зоэ, да? Которая приходится королеве любимой плясуньей.
– Да.
– Понятно… ну, значит так: посиди пока здесь, отдышись. Если что понадобится, найди меня, брата-исповедника Теодора, хотя лучше зови просто Тэо, так привычнее, без вычурности.
Конец ознакомительного фрагмента.
