Шли годы, сменялись поколения. Одни монахи уходили, на их место приходили другие. Святые отцы уже и не помнили, что скрывается в подземных хранилищах под их храмами и монастырями. А во многих аббатствах позабыли о самом существовании тайных криптов. Входы в них со временем обрушились или были перекрыты более поздними строениями: подвалами для съестных припасов, кельями аскетов, ощущавших необходимость в подвижничестве, библиотеками — суровое время, частые войны между малыми королевствами Британии, нападения пиктов, саксов, а позднее и датчан понуждали монахов прятать бесценные книги и свитки от тупых варваров.
По признанию королевы Маб, ей самой стоило немалых трудов добыть сведения о тайниках и схоронах. Заклинания, наложенные еще друидами, а после многократно усиленные молитвами и богослужениями христиан, надежно защищали секрет подземелий от любопытства выходцев из малого народца. Ей даже пришлось пойти на сделку с дуэргарами — фейри[53] нелюдимыми, злобными, не склонными оказывать услуги кому бы то ни было.
Говорят, дуэргары возникли из личинок, пожиравших плоть великана Имира,[54] а когда появился дневной свет, они спрятались под землю. Правда, Гуннар возразил, что это цверги зародились в плоти Имира, а о дуэргарах он и слышать не слышал, и знать не знает. Но королева Маб и Керидвена в один голос отзывались о них как о существах большой силы, искусных в волшбе и работе с металлами, а вот о цвергах как раз они ничего не знают. Поразмыслив, Вратко решил для себя: если королева не лукавит и кормщик ничего не путает, то дуэргаров можно считать родичами урманских цвергов, а возможно, просто отдельным племенем, одичавшим и позабывшим общие корни. В отличие от своих северных собратьев, они никогда не брались за работу по заказу богов, людей или других жителей Волшебной страны. Жили особняком — не трогай меня, и я тебя не трону. А если встречали смертного, могли жестоко поиздеваться: сбросить в пропасть, заманить в подземелье и оставить умирать там голодной смертью, свести с ума блеском золота, которое на самом деле могло оказаться всего лишь видимостью.
Чем уж там подкупила или припугнула дуэргаров королева Полых Холмов, Вратко не знал — в золоте и серебре они не нуждались, чужого колдовства не боялись, поскольку сами были волшебниками хоть куда, силой их тоже не слишком-то принудишь к повиновению… Может, пообещала поделиться тайным знанием? Пожалуй, это единственное, что могло прельстить фейри-одиночек.
Родичи цвергов указали королеве место, где до сих пор хранились магический треножник и золотой серп верховного друида. Зачем эти артефакты королеве — Вратко не вникал. Из ее пространных объяснений запомнилось лишь, что котел Керидвены следует водрузить на подставку, не простую, а магическую, чтобы исключить искажение волшебства в следующий раз. А серпом удобно рисовать магические фигуры, призванные помешать нормандцам в сражении с войском Гарольда Годвинссона.
И теперь путь их лежал к развалинам монастыря Стринешальх, на восточное побережье Англии.
— Так куда идем-то мы? — хитро улыбнувшись, поинтересовался Вульфер.
Вратко сделал вид, что не услышал. Неожиданное исчезновение сакса перед боем у избушки лесника заставило парня задуматься — а так ли он хочет помочь, как уверяет? А может быть, старик преследует какую-то свою цель? Новгородец уже начал привыкать, что число людей, которым можно доверять, очень небольшое, да еще и уменьшается с каждым днем.
Слова сакса почему-то возмутили Гуннара.
— Тебе-то какое дело, дядя? Не гоним, и радуйся.
— А вдруг я помогу чем-то? — прищурился Вульфер.
— Да чем ты помочь можешь? — с презрением оглядел худосочного спутника Олаф. — Ты уж извини, старче, но тебя соплей перешибить можно.
Сакс ни капельки не смутился:
— Да разве ж я тебе военную помощь предлагаю? Я давно здесь живу. Глядишь, подскажу что. Опыт ведь тоже немалого стоит, так ведь?
— Верно. Стоит, — согласился викинг. — Да только мы тоже опытные. К примеру, знаем, что нельзя перед всяким первым встречным-поперечным душу выворачивать. Вдруг ты нас с потрохами сдать хочешь?
— Кому?! — выпучил глаза Вульфер. Напоказ оглядел мрачный ночной лес. — Кому вы тут нужны?
— Да мало ли… — пожал плечами Гуннар. — Тому же Бернару. Или Эдвину с Моркаром.[55] Ты же из их рода-племени.
Старик захохотал, не скрываясь.
— Это я, выходит, из рода графа Эльфгара графа Мерсийского? Ну, раз ты меня с его сынами равняешь… Радостно!
— Не то я сказать хотел… — смутился кормщик. — Ты же сакс?
— Я уже, северянин, и сам не знаю, кто я.
— Вот ты какой, значит… Безродный? А золотишко любишь?
— Не люблю. — Вульфер беспечно махнул рукой. — Я и серебро-то не слишком люблю, а ты про золото речь ведешь.
— Видал я таких, непродажных, — угрюмо бросил Олаф. Нахмурился и слегка ссутулился, как он обычно делал перед дракой.
Вратко понял, что нужно срочно вмешаться, иначе кому-то может не поздоровиться. Урманы — его проверенные друзья, но и сакс не давал особых поводов усомниться в своей дружбе. Помогал всегда без просьбы и не требовал за это платы. Эх, если бы не его тогдашнее исчезновение…
— А скажи, почтенный Вульфер, — заговорил словен, — где ты руку поранил?
На удивление, услышав простой и ни к чему не обязывающий вопрос, старик замолчал. Долго шагал, глядя на едва различимые стволы дубов. Потом коротко бросил:
— Да было дело…
— Не хочешь говорить, что ли?
— Хвастать не люблю.
— Ух, ты! — воскликнул здоровяк. — Неужто в сражении? И где же оно было?
— Ты тоже в нем участвовал, — неожиданно резко ответил Вульфер.
— Да неужели?!
— А ты как думал? Только ты явился, когда полдела было сделано. Не припоминаешь?
— Ты что хочешь сказать, старый?
— А то! Датчане Лосси Точильного Камня сделали за тебя всю работу, — слова Вульфера жалили, словно бронебойные стрелы.
— Старик! — Олаф сделал было движение, чтобы схватиться за рукоять меча, но быстро передумал и попытался сграбастать говорливого сакса за ворот.
Тот увернулся легко, будто бы «протек» между пальцами викинга. Отскочил на шаг в сторону и замер, согнув ноги, будто готовясь к драке. Но за оружие не брался. Вратко удивился: он что, рассчитывает справиться с Олафом голыми руками?
Здоровяк, видно, подумал о том же. Позу сакса он воспринял как вызов. И принял его. Покачал головой, поддернул рукава кожаной куртки.
— Ну, погоди, кочерыжка плешивая…
Чтобы не допустить драки, Вратко, не мешкая, встал между задирами:
— Тише! Что вы задумали?
— Что задумали? — пробасил Олаф. — Холку намять этому болтуну. Уйди с дороги, Подарок!
— Не надо ссориться!
— Я первым не начинал. С дороги! Он уже надоел мне!
— В самом деле, — рассудительно проговорил Гуннар. — Сколько можно врать-то?
— Вульфер, — Вратко повернулся к саксу, — ты правда был там? Говори честно, без шуточек. Пожалуйста.
— Эх, не люблю я хвастать… — Старик потер затылок.
— Вот заладил! — Олаф сжал кулаки.
— Вульфер, ты был там? — повторил Вратко. — Если был, почему тебя никто не видел?
— Ладно, — сакс тряхнул головой, — я был. Там. Только… Как бы вам сказать… Это был не совсем я…
— Что ты морозишь?! — рыкнул соломенноволосый викинг.
— Как такое может быть? — поддержал его кормщик.
Лохлайн, с нескрываемым любопытством наблюдавший за людской ссорой, зло усмехнулся:
— А он оборотень. Волка видели?
— Видели… — Слова динни ши не сразу дошли до новгородца. — Что?!
— Правду он говорит. Оборотень я, — развел руками Вульфер. — Чего уж теперь скрывать? Волка видели?
Храбрецы викинги одновременно отшатнулись в стороны. Гуннар сжимал копье двумя руками, нацелив острое жало в лицо саксу. Олаф от волнения замешкался и все никак не мог вытащить меч из ножен, зато левую руку запустил за ворот рубахи, и Вратко знал, что широкая ладонь викинга сейчас сжимает оберег — молот Мйольнир.
Новгородец подумал, что тоже должен был испугаться. А вот не получалось никак. Скафти Медвежью Шкуру, пока тот был здоров и полон сил, Вратко боялся. Эйрика, викинга с угловатым лицом и глазами безжалостного убийцы, тоже боялся. И Модольва Кетильсона, хоть тот никогда не проявлял открытой враждебности. А уж вспоминая бэньши, ночную плакальщицу, парень и сейчас холодел, да между лопатками бежали противные мурашки. А тут… Вроде бы оборотень — человек, умеющий надевать звериную шкуру, — ой как опасен. Столько всяких историй про них рассказывают, спасу нет. А ведь не страшно!
— Серый с проседью, — медленно проговорил Вратко. — Так это ты… — Парень наконец догадался. — Так это тебя лохматый зацепил? Верно?
