— Хватит. Просто остановись. Ты…
— Ты предлагаешь мне остановиться, ты…
С другой стороны стеклянной кабинки стояла привлекательная женщина и опиралась на нее, прижав руку к щеке, и при этом было похоже что ей скучно, и в то же время она удивлена. Ее внешность впечатляла. Ее каштаново-рыжеватые волосы были модно подстрижены, на ней был элегантный блейзер в стиле моряков. Когда она заметила их, то выпрямилась и улыбнулась.
— Привет всем, — сказала она с сильным акцентом присущим жителям Теннесси, которым так же отличались Бабба и Марк. – Как дела?
Не смотря на дезинформацию и слабые попытки Голливуда, знающие люди могли сказать, что не все южные акценты одинаковы. Вы легко можете вычислить место рождения человека, по акценту и словам, которые он употребляет. И лишь в одном месте, кроме Нью-Йорка можно было так легко определить из какого ты района города, как образованы твои родители, сколько у них денег, и это место Новый Орлеан. Даже название города на разных улицах произносили по-разному.
Буквально.
Каджунский акцент Ника был почти такой же сильный, как и акцент его матери, если только он не старался сделать его менее заметным. И они пользовались каджунской версией французского. Хотя они могли понимать французов, а те обычно понимали их, но то как каджуны произносили слова и как изменяли французскую грамматику, мог повергнуть любого борца за чистоту языка в шок.
Креольский акцент Меньяры был таким же тягучим, как мамина мучная подливка, и он обожал его звук.
Но собой он был не доволен. Не важно, как сильно он старался скрыть свой акцент, он всегда проявлялся в словах вроде «пралине»[9], «тушенка», «пекан»[10], и каждый раз когда он выходил из себя. Всегда можно было определить, насколько он зол по каджунскому акценту. И если он начинал говорит только на каджуне, он вне себя.
— Я могу вам чем-нибудь помочь?
Ник подошел к ней и улыбнулся.
— Вы, наверное, мама Баббы, Доктор Бердетт. Приятно познакомиться, мадам. Я Ник Готье, а это Коди Кеннеди.
Как только он назвал свое имя, ее поведение резко изменилось. Она застыла и раздраженно приподняла бровь.
— Николас Готье, да неужели. Вот это имя я хорошо знаю. Объясни мне мальчик, почему ты выстрелил мне в голову, если даже не знал меня. Что я тебе сделала?
Ник залепетал что-то, пытаясь найти объяснение, почему он выстрелил в ее портрет, который Бабба повесил на стене.
— Я не хотел. Это случайность. Клянусь.
Она засмеялась и легонько похлопала его по плечу.
— Да шучу я, Ник. Успокойся, сынок. Я не хочу стелить по полу газеты, потому что ты от паники обмочил пол, как делала моя старая охотничья собака, когда Майкл что-нибудь взрывал в доме. Из-за него у бедной старушки был нервный тик, пока господь не забрал ее. Я совершенно не обижена… почти, из-за того, что ты снес мне голову. Но все нормально, я росла с четырьмя братьями, и Майкл мой сын, я привыкла к выстрелам. Буквально слышала их каждый день, — не делая паузы или переводя дыхание, она перескочила на следующую тему для разговора. – Он когда-нибудь рассказывал, как он должен был по идее спать, но вместо этого пробрался в оружейный кабинет папочки и пытался добраться до системы вентиляции, или еще чего-то там наверху, даже не знаю чего, я никогда не спрашивала. Так или иначе, бедняга поскользнулся, пнул шкафчик и перевернул его. И далее отцовское ружье 410 калибра свалилось и начало стрелять. Я была во дворе с подругой и не подозревала о том, что вытворяет мой сын, пока пуля не пролетела между нами и не попала в домик для птицы. Когда я вошла в гостиную, Майкл пытался спрятать ружье за диваном. Как будто я не замечу, что опасный для него кабинет открыт и из ячейки пропало оружие. И кроме того, оно было длиннее дивана. Так что не переживай по этому поводу, Ник. Я не обиделась, — повторила она.
Как говорят южане, тот кто говорит медленно никогда не рос в большой семье. Он всегда считал, что Бабба быстро говорит, но ему было далеко до его матери.
— Эй, Майкл! – позвала она, наконец, прерывая разборки Марка и Баббы. – К тебе посетители. Прекращай спорить со своей девушкой и иди сюда.
Засмеявшись, она подмигнула Нику.
Они как всегда в своем роде, я жду от них приглашения, чтобы поприсутствовать на их свадебной церемонии. Я в своей жизни подобного не видела, особенно между двумя гетеросексуальными мужчинами. По крайней мере, все обычно ограничивается парой минут споров.
— Майкл – это Бабба? – он почувствовал себя глупо, спрашивая это, но…
Его мама скривила лицо.
— Ненавижу имя, которое он использует. Да с чего бы мне хотеть назвать сына Баббой? – то, как она произнесла это имя, было похоже на оскорбление. – Будто бы я могла посмотреть на этот прелестный сверток, который я носила месяцами в своем теле и молилась за него, и сказать «Дорогой боженька, спасибо за этот чудесный дар. Позволь мне назвать его Баббой, чтобы он рос с ним, и его дразнили, прежде чем он научится открывать рот». Он когда-нибудь рассказывал, как заработал это чертово прозвище?
— Нет, мадам. Я даже не знал, что это прозвище. Я думал, его называют Сыр.
— Ой, даже не хочу начинать. Сыр? Правда? Майкл? И ради этого я отправила тебя в лучшую частную школу города, — она потрясла головой, будто стараясь очистить ее. – Неа, они прозвали его Баббой, когда он был в десятом классе и съездил в штат Огайо в летний футбольный лагерь. Сопливые недомерки начали называть моего малыша Бабба, из-за сильного акцента, из-за которого они его дразнили. Но вместо того, чтобы втоптать их в земле, как и следовало бы, он начал использовать Бабба, в шутку.
— Мама, — сказал Бабба, появляясь из подсобки. – Я не могу избивать каждого глупого человека. Ты видела сколько их снаружи? Я работаю продавцом, и мир с этим смирился. И разве не ты говорила мне «ты не можешь исправить глупость, даже не пытайся»? Более того, мне есть чем заняться кроме того, чтобы драться с каждым встречным идиотом.
Она фыркнула.
— Да брось ты. Там и драться-то почти не придется. Мальчик, ты себя видел?
Рот Ника раскрылся от удивления. Он не мог поверить, что она подбивает его к драке, когда его собственная мать размазала его за одну только мысль о ней.
У вселенной странное чувство юмора.
Доктор Бердетт покачала головой, а затем встретилась взглядом с Ником.
— Я не знаю в кого он такой великан. Остальная часть семьи невероятно низкая. Черт, да я выше двух своих братьев. Они зло в чистом виде, подлее кого-либо. А его папочка совсем обычный. Мне кажется, генетика полная чушь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
