— Я не передумаю. — Син отрезала себе путь к отступлению.
Она не могла отступать, ибо знала, что этот человек не даст ей главного: она никогда не будет единственной в его жизни!..
— Я знал, что ты это скажешь. Но помни, Син, как бы ни был я ненавистен тебе, сам я ненавижу и презираю себя гораздо больше и казню страшнее любого суда. — И это были его последние слова, обращенные к ней...
Син не отрываясь смотрела на спящего Вульфа и в который уже раз спрашивала себя: что же с ним случилось, как жил он эти семь лет?
Он не женился на Барбаре, хотя она, судя по всему, продолжала играть в его жизни не последнюю роль. Впрочем, как и Роджер в жизни Син: он был ей по-прежнему важен и дорог, хотя их отношения никогда не выходили за рамки дружбы брата и сестры.
Непонятно было, что значила для Вульфа — да и значила ли сколько-нибудь вообще! — Ребекка Хэркуорт, которая так легко оставила его без каких-либо объяснений...
Вопросов было много, и ответы на них знал только Вульф, так властно вторгшийся в размеренные будни Син и так по-хозяйски распорядившийся ею, хотя и спал сейчас в комнате для гостей!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Ну же, Син, открывай скорее! — услышала Син сквозь дремоту чей-то нетерпеливый голос.
Она на скорую руку собрала растрепавшиеся за ночь волосы в задорный хвостик — прическа удивительно ей шла, подчеркивая нежную женственность облика, — и, на ходу завязывая пояс длинного, до пят, халата, сбежала по скрипучим ступенькам, торопливым шагом пересекла небольшую гостиную и распахнула входную дверь, чтобы впустить в дом яркий апрельский день и Роджера.
— Ты что, до сих пор валяешься в постели? А как же наша партия в гольф? — Не дожидаясь ответа, Роджер прошел мимо нее в гостиную.
Син украдкой взглянула на лестницу. Только бы Вульф не проснулся! Можно представить реакцию Роджера на его пребывание здесь. После того как семь лет назад Син, набравшись храбрости, рассказала Роджеру все подробности той ночи, трудно было бы требовать от него вежливости при встрече с тем, кто посмел так ее обидеть. Остается надеяться, что Роджер уйдет прежде, чем встанет Вульф...
И как ее угораздило забыть о традиционном воскресном гольфе? Очень просто: она даже не вспомнила, что сегодня воскресенье!..
— Боюсь, что это из-за меня. — Насмешливый голос раздался как гром среди ясного неба.
Вульф появился на пороге кухоньки — полностью одетый, с дымящейся кружкой кофе в руке... Значит, он уже на ногах... Син боялась даже смотреть на Роджера, который наверняка узнал своего недруга, и молилась только, чтобы он не расслышал слов Вульфа о том, что она якобы проспала и про все на свете забыла «из-за него»... Кстати, что он имеет в виду, беря «вину» на себя?..
— У нас была... хмм... беспокойная ночь. — Вульф как ни в чем не бывало прихлебывал кофе. — Син был просто необходим отдых, и я дал ей отоспаться.
Син лишилась дара речи, услышав столь беззастенчивую ложь. Вульф хоть понимает, что он только что фактически объявил Роджеру, будто у них была бурная ночь?! Она залилась румянцем, вспомнив вдруг те ночи, которые они некогда проводили вместе и после которых ей и вправду требовалось долго приходить в себя...
И почему она так легко краснеет? Конечно, Роджер заметил запылавшие щеки — вон как осуждающе смотрит! Теперь будет думать невесть что...
— Кто-нибудь хочет кофе? — с притворным простодушием предложил Вульф.
Притворным — потому что добился желаемого эффекта!
— Не я. — Син сверкнула глазами в его сторону и повернулась к Роджеру: — Мы с ним совершенно случайно встретились пару дней назад...
— Уверен, что Роджера совершенно не интересуют подробности, — прервал ее Вульф, подходя ближе.
Он был без костылей, и лишь едва заметная хромота напоминала о вчерашнем происшествии. Похоже, длительный отдых творит чудеса! А может, все было не так и плохо? Син подозрительно взглянула на Вульфа.
— Главное — что встретились. — Вульф встал рядом, рукой почти касаясь ее руки.
Должно быть, теперь у Роджера не осталось ни малейших сомнений на их счет!..
— Если ты дашь мне пять минут, — обратилась она к нему, — я переоденусь и присоединюсь к тебе.
Роджер выглядел смущенным и озадаченным. Надо попробовать все ему объяснить; а пока Вульф здесь, он не дает ей такой возможности.
Син отодвинулась от Вульфа, чтобы не смущать Роджера еще больше: уж слишком «вместе» они смотрелись...
— Сегодняшнюю партию можем и пропустить. — Слова эти адресовались Син, но красноречивый взгляд — Вульфу, и в нем читалась неприязнь.
Вульф и Роджер практически не были знакомы и сталкивались лишь изредка, так что у Син не было повода сравнивать их, но сейчас...
Ее вдруг поразило: какие же они разные! Вульф высокий, мускулистый, превосходно сложенный и красивый именно мужской красотой, а Роджер хрупкостью и черт, и сложения похож на мальчишку. Контраст усиливался еще и совершенно особым выражением лица Вульфа — смесь умудренности и циничности. И это отличие было не в пользу Роджера...
— Сядь, я принесу тебе кофе. — Син надеялась, если мужчины сядут, разница между ними не будет так бросаться в глаза.
Когда она проходила мимо Вульфа, который, не дожидаясь приглашения, удобно расположился на диванчике, он схватил ее за руку, удерживая подле себя.
— И я бы не отказался. — Он протянул ей кружку, улыбнулся, и глаза его при этом были похожи на расплавленное золото.
Она взяла кружку, избегая прикосновения к его руке, и поспешно отступила на шаг, чтобы освободить вторую руку. Она злилась на себя, но ничего не могла поделать: Вульф так на нее действовал!
— Я выпью кофе и уйду. — Роджер посмотрел на часы. — Я обещал Шейле заглянуть к ней на ланч.
Син понимала, что это всего лишь предлог, так как обычно, поиграв три-четыре часа в гольф, они обедали там же, в клубе, а потом вдвоем навещали Шейлу — бывшую хозяйку приюта, с которой они все это время не прерывали общения и даже взяли над ней что-то вроде шефства, когда пять лет назад умер ее муж.
— Мы это еще обсудим. — Син поспешила на кухню, чтобы вернуться побыстрее, пока мужчины не успели наговорить друг другу лишнего.
Вульф не имел права так себя вести! — рассуждала Син, готовя кофе. Как вообще он может выглядеть таким расслабленно-счастливым!.. После того как, накрыв его пуховым пледом, Син ушла в свою комнату, она не сомкнула глаз, ворочаясь с боку на бок и тщетно пытаясь не думать о спящем за стеной Вульфе. Его присутствие лишило ее покоя и сна; сам же он был на удивление бодр с утра, и от скверного настроения, в котором он пребывал накануне, не осталось и следа.
