он при этом напишет пару-тройку песен, будет вообще замечательно.
По мне, это смахивает на манипуляцию. С другой стороны, я тоже не хочу, чтобы у Эйдена был творческий кризис. Если его друзья считают, что все это поможет ему, то я только за.
Хотя я больше не слушаю песни Эйдена, порой меня морально поддерживает осознание, что он где-то там пишет музыку. Потому что как бы сильно я по нему ни тосковала, как бы ужасно ни закончила наши отношения, по крайней мере он занимался любимым делом. По крайней мере он был счастлив.
– Сработало? – спросила я.
– Сейчас узнаем. – Малёк коснулся сенсорной панели. – Эйден стопудово пишет. Возможно… – Он умолк и вслушался в играющую музыку, зажав наушники ладонями. С его лица сошла краска. – О-хо-хо.
Леонардо нетерпеливо сдернул с головы Малька наушники и надел их сам. Малёк поднялся, освобождая ему место. Послушав мелодию несколько секунд, Леонардо рухнул в кресло.
– Это неожиданно. – Малёк принялся ходить взад-вперед.
Леонардо угрюмо таращился в ноутбук. Медленно вынул наушники.
– Мы уже ее слышали.
– Я думал, он с ней закончил.
– Да что такое? – не выдержала я. – Мелодия настолько плоха?
– Она не плоха, – ответил Леонардо.
Малёк несогласно фыркнул.
К моему удивлению, Леонардо протянул мне наушники. Мне не следовало это делать, но любопытство взяло верх. Я бросила взгляд на лестницу, чтобы убедиться, что Эйдена поблизости нет, потом надела гарнитуру. На уши тут же обрушилась отрывистая электронная дробь. Басы неплохи, ритм зажигательный. Но все остальное ужасно. Такое ощущение, будто инструменты спорят друг с другом, и каждый пытается перекричать другого.
Вынуждена согласиться с Мальком.
– У нее есть потенциал. – Я вынула наушники из ушей и положила на стол. – Со временем из нее может что-то получиться.
Малёк остановился.
– Эйден работает над ней с самой нашей встречи.
– Ого.
Он поднял лицо к небу.
– Я думал, Эйден наконец-то сдался, а теперь он снова за нее взялся. Эта чертова песня никогда не напишется. Он никогда ее не закончит.
Леонардо расстроенно вздохнул.
– Я заметил, что он возвращается к ней, когда у него творческий ступор. Или нет вдохновения. Или…
– Когда он грустит, – тихо договорил за него Малёк. – Я был уверен, что приезд сюда его расшевелит.
– Это пройдет. – Леонардо по-прежнему смотрел в экран. – Должно пройти.
– Лео, у нас нет времени на творческие кризисы!
– Но он хотя бы над чем-то работает, – заметила я, движимая желанием защитить Эйдена. – Может, сама песня вам и не нравится, но это уже кое-что. Он сдвинулся с мертвой точки.
– Знаешь, Рейна, – отозвался Леонардо, и в его голосе сквозила горечь. Он плавным движением закрыл ноутбук. – Если это все, на что он сейчас способен, то лучше бы он вовсе ничего не писал.
Глава 14
Папа всегда настаивал на том, что по-настоящему прочувствовать игру стил-бэнда[17] можно лишь на живом выступлении. Не только из-за потрясающего звучания, но и из-за энергии толпы, из-за возможности видеть радость на лице играющих музыкантов и живость их движений, из-за ощущения страсти, вложенной ими в каждую ноту.
Этим вечером мы выбрались на «Воскресную школу» – уличную вечеринку, которая, по слухам, возникла как ложь, которую использовали мужчины деревни, чтобы отдохнуть от своих жен. Они говорили, что идут в «Воскресную школу», а сами пили и играли в азартные игры. Сегодня стил-бэнд был в ударе, бойко исполняя жизнерадостную аранжировку новейших песен в жанре соки.
Мне бы хотелось не сводить глаз с музыкантов и наслаждаться живой музыкой так, как советовал папа. Но мое внимание постоянно, как магнитом, притягивали танцующие Элиза и Эйден. И при каждом взгляде на них щемило сердце.
Мы приехали сюда около девяти, Пэм с Джейком присоединились к нам несколькими минутами позже. Я звала с собой Оливию, но у нее рано утром какие-то дела. Такой уклончивый ответ намекал на то, что эти дела связаны с отъездом в Лондон, поэтому я не стала вдаваться в расспросы. Однако, глядя сейчас на Эйдена с Элизой, я жалела о том, что не уговорила подругу составить мне компанию. Мне бы не помешало немного моральной поддержки и чуточку отвлечения.
Пэм изредка тихонько пихала меня локтем и, указывая на какого-нибудь случайного парня, спрашивала:
– Чего не потанцуешь с ним?
Но большую часть времени Пэм с Джейком не отлипали друг от друга, как и Леонардо с Хейли. Среди этих парочек я чувствовала себя пятым колесом в телеге.
У меня никак не получалось определить, какие отношения у Эйдена и Элизы. Сначала показалось, слухи правдивы, и они встречаются, однако я ни разу не видела, чтобы они целовались или держались за руки. Но сейчас они танцевали, обнимая друг друга гораздо интимнее, чем «просто друзья». Я не знала, что думать.
И не мое это дело. В конце концов, Эйден – не мой парень. Поэтому я заставляла себя смотреть на них, выжигая эту болезненную картинку в сознании.
– Прикольно, да? – сказал за плечом Малёк.
Я запрокинула голову, чтобы взглянуть на него.
– Что?
После приезда сюда он прямиком отправился к тележкам с едой. И только объявился.
– Говорю: прикольно, да? – Он натянул на волосы черную кепку, скрывающую его легко узнаваемые серебристые пряди. – Танцы?
– Ну ничего так. – Я вернула свое внимание к Эйдену и Элизе. Думала, Малёк уйдет, но услышала скрип железа по бетону: он умудрился втиснуть стул между Леонардо и мной.
– Итак, – начал он, усевшись рядом, – ты рисуешь?
– Рисовала. Чего больше не делаю.
– Почему?
– У меня нет на это времени, – ответила, тяжко вздохнув. Надеялась, он поймет намек и сменит тему или переключится на кого-то другого.
К сожалению, на Малька это не подействовало.
– Ты удивишься, но большинство людей, говорящих, что у них нет времени, просто не осознают, сколько этого самого времени они тратят на ерунду.
– Вроде нашего с тобой разговора, – пробормотала я себе под нос.
Малёк аж задохнулся.
– Прости, – поспешно извинилась. – Я пошутила. Просто нет настроения болтать.
– Нет, нет, ты не шутила. – Он моргнул. – По-моему, раньше так отбрить меня могла только Элиза. И уже довольно долгое время.
Я поморщилась.
– Прости.
– Да все нормально, правда. Просто сделал для себя большое открытие. – И Малёк на одном дыхании выпалил: – Потанцуешь со мной?
– Эм… нет? – Я поймала взгляд Леонардо и молча взмолилась о помощи, но он лишь рассмеялся. – Малёк, я в плохом настроении, – медленно произнесла я. – О чем тебе и сказала. Я даже разговаривать с тобой не хочу, а ты зовешь меня танцевать. Где логика?
– Но мы же будем танцевать,
