Раньше они жадно набрасывались друг на друга, пытаясь унять сжигающий их огонь, и Эйвери страстно его ласкала, обвивая ногами мощное тело, действуя так же активно, как и сам Мал. Но на этот раз она лишь покорно отдавалась его ласкам. И дело не в том, что он крепко держал ее руки в своей руке, с этим можно было бороться. Но все было куда серьезнее — он держал в своих руках не только ее руки, но и ее сердце. И если руки он еще мог бы отпустить, то с сердцем уже ничего нельзя было сделать. Мал — единственный мужчина, который ей нужен, и эта потребность сковывала ее крепче любых наручников.
— Перестань со мной бороться, — прошептал Мал, целуя ее, — перестань меня отталкивать.
— А я тебя и не отталкиваю. Если ты не заметил, я сейчас вообще почти не способна двигаться.
— Только не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю.
— И о чем же?
— Ты знаешь.
Она действительно знала.
— Ты слишком много от меня требуешь.
— Много, но не слишком.
— Ты не понимаешь.
— Потому что ты не доверяешь мне настолько, чтобы все объяснить. Но я никогда не причиню тебе боли.
Мал говорил не о физической боли, а о чем-то большем, но Эйвери не могла ему поверить. Пусть эта боль придет не сегодня и не завтра, а еще очень не скоро, тогда, когда она привыкнет во всем на него полагаться…
Ведь однажды он уже сделал ей очень больно.
Эйвери почувствовала, как в ее сердце закрадывается ужас.
— Мал…
— Я хочу этого, хочу, чтобы ты полностью отдалась мне, — прошептал он, проведя по ее щеке свободной рукой. — Я не успокоюсь, пока не получу тебя всю, без остатка.
Он принялся ласкать ее самое сокровенное место языком, и Эйвери застонала, больше не в силах ни о чем думать.
— Я хочу узнать про тот сон, — выдохнул он, неторопливо ее лаская.
— Какой сон?
— Тот, что снится тебе раз за разом, — пояснил он, на секунду от нее отрываясь, — отчего ты стонешь во сне и просыпаешься с темными кругами под глазами?
— Мне снится работа, — произнесла Эйвери, не в силах ясно мыслить под накатывающими на нее волнами блаженства.
— Работа? — Мал крепко ухватил ее за бедра и, слегка приподняв, продолжил сладостные поцелуи. — И кричишь ты тоже из-за работы?
— Да. — Эйвери замерла на самой грани блаженства, не в силах ни на чем сосредоточиться и невольно поводя бедрами, как бы моля поскорее войти в нее.
— Ты врешь, а я хочу услышать правду, — хрипло выдохнул Мал.
И откуда у него столько выдержки? Сама-то она уже может лишь тихо стонать.
— Эйвери…
Он наконец-то вошел в нее, положив конец бессмысленному спору, и задвигался в бешеном ритме, доводя и себя, и ее до вершины блаженства. Жаркое тело, хриплые вздохи, стремительные движения… Похоже, мама все-таки ошибалась, когда учила самой за все отвечать. Оргазма, конечно, можно достичь и в одиночку, но как же хорошо, когда есть человек, способный довести тебя до края в считаные секунды…
Так, может, уже хватит притворяться?
— Ты, — выдохнула Эйвери. — По ночам мне снишься ты.
Прижав к себе Эйвери, Мал наслаждался предрассветным сумраком и ее близостью. Если не считать той ночи после укуса скорпиона, Эйвери впервые уснула в его руках.
Неужели она всерьез считала, что сон в объятиях любимого сделает ее хоть немного слабее?
Или она так боится, что ее подведут, что просто не сможет никого к себе подпустить? Эйвери почти ничего о себе не рассказывала, но даже из ее обрывочных фраз Мал понял, что в ее жизни не было родительской любви и заботы.
Как-то он даже специально поискал в Интернете информацию о ее матери, известном адвокате, занимающемся бракоразводными процессами. Она пожертвовала всем, чтобы сделать себе карьеру, в том числе и отношениями с отцом Эйвери, о котором вообще нигде не упоминалось. И это отчасти объясняло, почему ее дочь с таким презрением относится к браку. Хотя имеет ли он право ее осуждать? Тысячи людей жертвуют близостью с любимыми, чтобы добиться своих целей. Каждый день распадаются сотни браков, с этим нельзя ничего поделать, можно лишь примириться с суровой реальностью жизни.
Но в их отношениях наметился явный прогресс.
Ведь от «ты мне снишься» совсем недалеко до «я люблю тебя».
И Мал чувствовал — Эйвери уже готова идти дальше.
Проснувшись в тепле и безопасности, Эйвери приоткрыла глаза и сразу же увидела бронзовую кожу и крепкие мускулы.
Мал.
Она провела с ним всю ночь. Это уже не бурная любовь и даже не простой сон в одной кровати. Она именно была с ним, нежилась в его объятиях, чувствуя щекой теплое дыхание. И это после того, как она столько месяцев пыталась прийти в себя после расставания.
На место теплу и безопасности пришли отчаяние и ужас. Что она наделала?
С тем же успехом можно было целый год сидеть на диете, а потом пойти работать в две смены на шоколадную фабрику, от заката до рассвета объедаясь сладким.
Просто зла не хватает. И на себя, и на него. Неужели он всерьез считает, что можно вот так взять и продолжить с того места, где они остановились?
Эйвери постаралась высвободиться из его рук, но Мал лишь крепче сжал ее в своих объятиях.
— Что с тобой?
— Приступ утренних сожалений. Пусти меня.
— Ну уж нет. Если хочешь что-то сказать, говори прямо сейчас.
Чувствуя его обнаженное тело каждой клеточкой своего тела?
— Пусти.
— Ни за что, — улыбнулся Мал. — Иначе ты опять струсишь и убежишь.
— Я ничего не боюсь.
— Неужели? — Мал наконец-то приоткрыл глаза и обжег ее взглядом. — Ну так докажи это, habibti. Перестань убегать и посмотри своему страху прямо в лицо. Перестань меня отталкивать, вспомни, что было ночью.
— Ночью я повела себя как настоящая дура, и мне это совершенно не нравится. И мне это не нужно. Мне и одного раза с головой хватило. — Эйвери наконец высвободилась из его рук и встала.
— Хватило? По-твоему, у нас не было ничего хорошего?
— Было, но закончилось все ужасно. — Остро почувствовав свою наготу, Эйвери схватилась за первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся его рубашкой. — Ты так ничего и не понял?
— Ты сама ушла, так что — да, я ничего не понял.
Эйвери даже не знала, чего ей сейчас больше хочется. То ли заплакать, то ли врезать ему изо всех сил.
— Не важно, забудь о моих словах и вызови вертолет. Мне пора домой.
— А домой ты полетишь в моей рубашке?
— Я еще успею переодеться.
— Не стоит, я все равно тебя никуда не отпущу, — уверенно заявил Мал.
Хотя чего еще ждать после того, как она всю ночь проспала в его объятиях?
