Женщина обернулась, и я понял, что ошибся в оценке ее возраста. Ей было от силы года двадцать три — двадцать четыре. Тонкая, прекрасно сложенная, она даже на каблуках едва бы достала до моего подбородка. «Осиная» талия была перехвачена широким плетеным поясом, отлично гармонировавшим с платьем, также, казалось, сплетенным из легких полосок какой–то блестящей материи. Огромные синие глаза встретились с моими, по–детски пухлые губы приоткрылись.
— Очень приятно! Елена Даниловна Одоевская.
— Дмитрий Алексеевич Котов, собственной персоной! — не удержался я и пристукнул пятками. Почему–то неудержимо захотелось увидеть, как улыбаются эти очаровательные губки.
Но губки лишь слегка приподняли свои уголки, а в синеве глаз не промелькнуло ни искорки любопытства. Однако я не собирался сдаваться.
— К вашим услугам, мадемуазель!
— И что же умеет господин Котов?
— Всё!
— Ну, тогда порежьте хлеб.
Мне вручили большой нож с волнистым лезвием и благоухающую буханку свежего «Бородинского». Я оглянулся через плечо: Дюха, как всегда, испарился. Он терпеть не мог «кухонного рабства», по его собственному выражению, предпочитая оценивать результаты чужого труда за столом. Я воспрял духом, положил буханку на стол и объявил:
— Резать хлеб ножом — вчерашний день!
Как я и ожидал, обе женщины тут же обернулись и уставились на меня. Отложив нож, я жестом фокусника извлек из нагрудного кармана рубашки пятитысячную купюру, разгладил ее между пальцев, а затем серией молниеносных движений порезал половину буханки хлеба на аккуратные тонкие ломтики.
— Браво, Димочка! — хлопнула в ладоши Алена.
— Господин Котов работает в цирке? — прищурилась Одоевская.
— Димыч просто любит производить впечатление на красивых женщин, — ухмыляясь, пояснил Олег, раскладывая порезанный лук на ломтиках селедки. — А вообще–то он у нас журналист.
Пару секунд Одоевская разглядывала наши улыбающиеся физиономии, потом подхватила левой рукой со стола большое яблоко, подбросила его, а правой с зажатым в ней небольшим ножом сделала несколько стремительных взмахов. В следующее мгновение яблоко снова было у нее в левой руке. С легкой улыбкой на сей раз девушка разжала пальцы, и яблоко распалось на шесть почти равных долек!
— Мои поздравления, миледи! — искренне поклонился я: «Ни фига себе у Дюхи подружки пошли! Где же она так наловчилась? А на вид и не подумаешь?..»
— Если не ошибаюсь, вы применили технику синто?4 — прищурилась Лена, протягивая мне дольку фрукта.
— Не совсем. А вы продемонстрировали отличное владение школой иайдо5, — отпарировал я, надкусывая яблоко. — Так кто же вы на самом деле, Елена Даниловна?
— Ребята, может, вам уже на ринг пора? — ехидно поинтересовался Олег. Покряхтывая, он выбрался из–за столика, поднял перед собой блюдо с разукрашенной селедкой и двинулся из кухни, пройдя между нами.
— Действительно. Чего это вы раздухарились? — спохватилась Алена. — Ну–ка, займитесь общественно–полезным делом! — и она быстренько вручила нам по полной салатнице, а мне еще и корзинку с хлебом.
— На самом деле я — собкор еженедельника «Сибирь», — заговорщицки шепнула мне на ухо Лена, проходя мимо танцующей походкой. Я невольно задержался в дверях, любуясь ее грацией: «Пантера! Вылитая Багира…»
Едва мы вошли в гостиную, снова разлегшийся на диване Куваев заявил скорбным голосом:
— Наконец–то явились! Все меня бросили! Никому не нужен старый лысый программист!..
— Неправда, Андрюшенька, — неожиданно проворковала Лена и, водрузив на стол салатницу, мгновенно очутилась возле Дюхи. Она прильнула к нему, положила голову на его могучее плечо, и Куваев буквально сомлел на моих глазах. — Ты самый лучший в мире программист! А еще — прекрасный рассказчик… — продолжала девушка нежным голоском.
— Да, Андрюха, ты же вроде бы куда–то ездил? — заинтересовался Ракитин, не спеша расставляя на столе бутылки с напитками и пакеты с соком.
— Я, Олежек, был, можно сказать, на самом краю света! — с готовностью начал Куваев, прижимая к себе миниатюрную подружку. — Обитаемого света. Собственно, дальше страны Аотеароа лежит только Антарктида, а на ней, как известно, никто постоянно не проживает.
— Красивое название! — воскликнула, входя в гостиную, Алена. Она поставила в центр стола блюдо со своими фирменными рулетиками из баклажанов и сделала приглашающий жест: — Прошу занять свои места, дамы и господа! Праздник начинается!
За столом я оказался как раз напротив Одоевской. Эта женщина интересовала меня все больше и больше, но — увы! — я ее, видимо, не заинтересовал совсем. Леночка буквально тонула в объятиях Андрюхи, ловила каждое его слово, подливала вино в его бокал, подкладывала в тарелку самые аппетитные кусочки. Куваев же закатывал глаза, чмокал подругу в пунцовую щечку и болтал без умолку.
Надо отдать ему должное, рассказывать Дюха умел. При этом еще и успевал выпивать и закусывать.
— И вот едем мы с Питом на его ферму, а вокруг — сплошной дикий лес. В Новой Зеландии вообще очень много дикой природы. Они там все на ней повернуты. Представьте только: вся страна размером… ну, скажем, с Белоруссию, при этом населения в ней в два раза меньше, а четверть территории — сплошные национальные парки, заповедники, заказники и прочая. А если учесть, что в городах живет большая часть населения, то и получается, что страна–то безлюдная, почти как у нас, в Сибири.
— Ты что, справочник туриста наизусть выучил? — попытался поддеть его я.
— Это, Димыч, так сказать, необходимые вводные сведения, — Андрюха назидательно помахал вилкой, — чтобы была понятной обстановка, в которой со мной и произошло самое настоящее приключение.
— Та–ак, братцы, — поднялся Олег, — по моим часам уже половина двенадцатого, потому на правах хозяина настоятельно рекомендую наполнить рюмки. Обычай требует с уважением проводить старый год, чтобы не обижался на нас и зла не таил.
Никто не возражал. С дружным перезвоном сошлись над столом пять хрустальных сосудов с золотистым токайским вином. Лишь один, шестой, остался стоять на столе рядом с чистым прибором. Это тоже была давняя традиция нашей компании. Стол всегда сервировали на шесть персон, и шестое место предназначалось для Случайного Гостя. Им мог стать кто угодно. Три года назад, например, Случайной Гостьей стала Мария…
Мысль о Маше вернула меня к действительности. Я вдруг осознал, что невольно сравниваю всех знакомых женщин с ней, что пытаюсь найти не замену ей, а ее саму! Снова!.. Вот и на Дюхину подругу я смотрел точно также. И хотя внешне она была совсем не похожа на Машу, но что–то в голосе Лены, ее манерах, взгляде постоянно напоминало Марию. И это было тяжело выносить. Тем более что Одоевская меня откровенно игнорировала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
