– Это уж мне самому решать, – произнес Зак, но Эрику, казалось, совсем не встревожило отсутствие юмора в его ответе.
– Вечно ты дразнишься, – промурлыкала она, поглаживая грудь Зака пальцем с длинным наманикюренным ногтем. – Значит, до семи, дорогой.
Осчастливив Зака еще одним быстрым поцелуем в щеку и не попрощавшись с Камиллой, Эрика села в спортивный автомобиль и умчалась.
– Какая милая машина, – сладким голоском пропела Камилла и направилась в сторону «вдовьего» домика. Сзади до нее донесся поток приглушенных проклятий.
Зак вернулся домой лишь поздней ночью. Никогда и никому Камилла не призналась бы, что так и не смогла заснуть, пока не услышала возле гаража басовитое рокотание мотора «Линкольна».
Чем они с Эрикой занимались до этого немыслимо позднего часа? Зрелище того, как эта многоопытная особа ластится к Заку и ее уловки увенчиваются несомненным успехом, убило в Камилле всю радость от той близости, что испытала она в пикапе наедине с ним. Противнее всего было осознать, что Зак с готовностью идет на поводу у малейшего каприза этой отвратительной кокетки. Разве он не согласился сопровождать ее на прием, едва Эрика попросила его об этом? А ведь какую-то секунду до этого он так неистово целовал ее, Камиллу. Видимо, он всегда повинуется желаниям Эрики. И что он собирался сказать перед самым ее появлением? Неужели он влюблен в эту глупую кривляку? А если нет, то что заставило его наслаждаться ее обществом до половины четвертого утра?
Эти и еще миллион подобных вопросов буквально осаждали Камиллу, не давая ей уснуть. Лишь под утро усталость взяла свое и девушка погрузилась в тяжелое забытье.
6
На следующий день Рейборн Прескотт пригласил Камиллу с собой на утреннюю воскресную службу в церковь. Девушка согласилась, хотя, сидя рядом с ним на фамильной скамье Прескоттов, еле могла удержаться, чтобы не уснуть после ночи ожидания Зака. Тот, разумеется, остался дома досыпать. Нет, ну до чего же обидно. Она глаз не сомкнула, пока этот донжуан не вернулся домой, где теперь спит без задних ног, а она вынуждена сидеть здесь и мучиться. Ну почему она должна страдать из-за его затянувшегося свидания с Эрикой Хазелетт?
Когда они вернулись в «Свадебный венок», Зак сидел в гостиной. Из-за ремонта кругом царил полнейший разгром – зачехленная мебель, ободранные стены с лоскутами обоев, недокрашенный пол. Зак безмятежно восседал посреди всего этого хаоса в единственном свободном кресле, попивая кофе и просматривая воскресный выпуск спортивных новостей.
– Доброе утро, – жизнерадостно окликнул он отца с Камиллой, когда они показались на пороге. – Присаживайтесь, если, конечно, найдете куда.
Он был в таком чудесном расположении духа, что Камилла вскипела еще сильней. Ну и где, спрашивается, можно присесть? Она чувствует себя совершенно разбитой, а он бодр и весел, точно жаворонок.
– Доброе утро, сынок. Ну что, есть сегодня по телевизору футбол? – поинтересовался Рейборн, вешая шляпу и плащ на вешалку в холле.
– Да, целых два матча. Мне, правда, после ленча надо съездить на плантацию на часок-другой, но я постараюсь приехать так, чтобы успеть хотя бы вторую половину посмотреть вместе с тобой.
– Отлично, – просиял Рейборн Прескотт. Камилла вдруг почувствовала себя одинокой и лишней в этом мужском доме, где весь распорядок подчинен интересам сильного пола. В голову начали лезть странные мысли – что она делает в этом доме, как все это вышло? Когда, в какой момент она вдруг утратила контроль над своей жизнью?
Глаза ее в первый раз за утро встретились с глазами Зака, и она поразилась, прочтя в его взгляде нескрываемую теплоту.
– Как вы себя сегодня чувствуете, Камилла? – Голос его был нежен, негромок, в нем звучали ласка и забота. Он говорил так, словно они с Камиллой были одни в комнате, одни во всем мире. И как только у него хватает наглости, поразилась девушка, так вести себя с ней после того, как он до половины четвертого невесть чем занимался с Эрикой Хазелетт?!
– Лучше некуда, – вызывающе заявила она, хотя отлично понимала, что ее вид полностью опровергает ее слова.
Приподняв бровь, Зак окинул быстрым взглядом ввалившиеся глаза Камиллы, черные синяки на пол-лица, побледневшие щеки. На губах его заиграла легкая улыбка, однако он быстро подавил ее.
– Вот и хорошо, – просто ответил он.
Отвернувшись от Зака, Камилла отошла в дальний угол, где стояло зачехленное пианино, и, присев на какую-то тумбочку, принялась наигрывать мелодии, что учила в детстве, пока Дили не объявила, что ленч готов.
По опыту прошлых недель Камилла знала, что воскресный ленч всегда праздничный, и, кроме него, в этот день ничего не готовилось. По вечерам каждый ужинал тем, что оставалось от ленча, и всевозможными бутербродами. Сегодняшний день не был исключением. Стол буквально ломился от еды – блюдо золотистых жареных цыплят, миска с молочным картофелем, множество разных салатов, две овощные запеканки, внушительная батарея из бутылок с соусами и шоколадный торт на десерт.
Все было приготовлено, впрочем, как и всегда, удивительно вкусно, однако мысли Камиллы были сосредоточены не на еде – она практически не замечала, что ела, – а на сидящем напротив Заке. Рассеянно покачивая ложечкой с кусочком торта, Камилла вспоминала тот день, когда она на чердаке в темноте прижималась к груди Зака, проводя пальцами по его твердым мускулам, Вот если бы сейчас положить ладонь ему на грудь под свитером, ощутить тепло и шелковистость его кожи…
Поток ее фантазий внезапно оборвался, стоило ей заметить, что Зак с многозначительной улыбкой наблюдает за ней. Ну почему он всегда так легко догадывается, о чем она думает? Камилла вспыхнула и потупила взор.
Однако когда она набралась мужества снова поднять глаза, то застала Зака беззастенчиво разглядывающим ее, и в его синих глазах пылало откровенное восхищение. В церковь Камилла надела коричневый шерстяной костюм строгого покроя и персиковую шелковую блузку. Вернувшись же домой, она сняла жакет и повесила на вешалку в холле. Только теперь, под синим огнем глаз Зака, девушка с ужасом вспомнила, что эта блузка почти прозрачная. Обычно Камилла надевала под нее специальный лифчик особого фасона, но сегодня, зная, что сверху на ней будет жакет, надела обычный, тоже совершенно прозрачный и не оставляющий никакого простора воображению, ибо он скорее выставлял все напоказ, чем что-то скрывал. А вернувшись из церкви, Камилла напрочь забыла об этом.
Зак ничуть не смутился, что она заметила, как он ее рассматривает. Взгляд его опустился ей на грудь и застыл там на несколько секунд, заставив Камиллу покраснеть. Взгляд его был столь же действен, как и физическая ласка, возбуждающая и захватывающая. Наконец Зак перевел взгляд на. ее лицо и увидел, как в глубине янтарных глаз запылал огонь. Камилла ничего не могла с собой поделать. Ей не хотелось столь явно демонстрировать Заку свою любовь, но она, словно зачарованная, была бессильна противостоять испепеляющей силе его притяжения.
