Глава 3
Последний серебристый луч рассвета уступил место солнечному утру, окрасившему в золотой цвет окна дилижанса, который, раскачиваясь и подскакивая на кочках, мчался в Манга-де-Клаво. Сегодня ночью трое пассажиров, разбуженные в два часа ночи, устало погрузили свои вещи в странную повозку, запряженную сомнительного вида мулами, и отправились в путешествие. Твердо решив не смотреть, даже случайно, на высокого техасца, который развалился во сне на сиденье напротив, Моргана тем не менее остро ощущала его присутствие. В преддверии наступающей жары он снял накидку и шляпу, оставшись в батистовой рубашке с короткими рукавами, которая была небрежно расстегнута, открывая длинную загорелую шею и жесткие темные завитки волос на груди. Как хорошо она помнила эту теплую шею, к которой совсем недавно прижималась губами, и опьяняющее прикосновение этих волосков к обнаженному телу. Даже не глядя на него, она знала, что густые длинные ресницы покоятся на острой линии скул. Во сне, правда, его лицо было лишено той суровости, которая появлялась при пробуждении. А еще она помнила, как, словно по волшебству, менялось это лицо, когда на смену жесткому выражению приходила улыбка. В тесном пространстве дилижанса его неприкрытая мужественность чувствовалась особенно сильно.
Нет! Больше она не станет думать об этом!
Бросив быстрый взгляд на соседнее сиденье, Моргана вдруг ощутила странное раздражение. Эгги тоже дремала! Неужели только ей дорожная тряска мешает спать? Или же все дело в том, что ей приходится путешествовать в непосредственной близости от Девона Говарда? После того, что произошло у него в каюте два дня назад, молодые люди не сказал и друг другу ни слова. Моргане кое-как удалось отделаться от назойливых расспросов Эгги на следующее утро после тех унизительных событий. Она намеренно игнорировала пронзительный совиный взгляд гувернантки, понимая, конечно, что та заметит возникшую между ними неприязнь и сделает определенные выводы. Какая теперь разница? Вся эта отвратительная поездка скоро закончится, и постоянное присутствие Девона Говарда не будет больше нарушать ее душевный покой.
Накануне Моргана впервые заметила возникший на горизонте Веракрус во всем его уродстве. Она и представить себе не могла более унылого и серого места! Когда «Эстреллита» вошла в гавань, девушка увидела возвышавшийся по одну сторону форт Сан-Хуан-де-Улуа, сложенный из красных и черных кирпичей, а по другую – жалкий черный городишко Веракрус, над которым летала стая чаек. Окружавшие город с трех сторон красные песчаные холмы выглядели безжизненно и мрачно.
Семь часов назад они выехали из ворот этого города и по дороге, проходящей мимо таких же бесплодных песчаных холмов, направились в Манга-де-Клаво. Через несколько часов пейзаж начал постепенно меняться – стала появляться растительность: по обочинам дороги то и дело возникали одинокие пальмы и цветы. Когда они достигли маленькой индейской деревушки Санта-Фе, утро полностью вступило в свои права, и путешественники как по волшебству перенеслись из пустыни в цветущий сад. Их взглядам представилась живописная картина: маленькие бамбуковые хижины с покрытыми пальмовыми листьями крышами; женщины-индианки с длинными черными волосами, стоявшие возле хижин со своими полуголыми детишками; мулы, весело катавшиеся по земле; белоснежные козы, бродившие между пальмовых деревьев. Утренний воздух был мягким и ароматным, капли росы блестели на широких листьях банана, и вокруг царила спокойная прохладная тишина. Хижины в деревне были бедные, но чистые, и путешественники, запасшись свежим молоком и сменив мулов, продолжили путь.
Скоро местность за окнами дилижанса изменилась окончательно: на смену песчаным холмам пришла ровная плодородная долина, в изобилии заросшая деревьями и цветами.
Осталось немного. Манга-де-Клаво наверняка где-то рядом. Ей не придется долее выдерживать унизительное присутствие Девона Говарда и его явное безразличие к тому, что чуть было не произошло между ними. Да, конечно, ехать осталось недолго.
Моргана подняла руку, чтобы проверить прическу, на создание которой ушло так много времени, и сразу же поняла, что худшие опасения подтвердились. Несносные кудри снова рассыпались длинными локонами по плечам. Видимо, такая уж у нее судьба. Моргана тихонько вздохнула. Ей так хотелось предстать перед тетей с дядей, которые последний раз видели ее еще в детстве, серьезной зрелой девушкой. Дотронувшись рукой до соломенной шляпки, лежавшей рядом с ней на сиденье, Моргана незаметно кивнула. Да, когда она наденет эту скромную шляпку, которая закроет непослушные кудри, эффект будет тот самый, о котором она мечтала. Она с особой тщательностью продумала свой наряд, чтобы произвести наиболее выгодное впечатление на тетю Изабеллу, дядю Мануэля и президента Санта-Анну. Чувствуя, как неприятно сжимается желудок, она в который раз подумала о том, в какое опасное положение по своей доверчивости попала прошлой ночью на борту «Эстреллиты». Если бы ее обнаружили в каюте Девона, тетя с дядей были бы опозорены, а от ее репутации остались бы одни лохмотья. Сглотнув подступившие к горлу слезы, Моргана напустила на себя беззаботный вид, разгладила шелковую юбку и поправила скромный вырез так, чтобы он получше сидел на плечах. Пытаясь успокоиться, она на мгновение прикрыла глаза, а затем решительно отвернулась к окну и сосредоточила все свои мысли на пейзаже.
Осторожно наблюдая за девушкой из-под опущенных век и заметив, что она смотрит в окно, Девон ощутил знакомое стеснение внизу живота, которое в последнее время стало ассоциироваться у него исключительно с Морганой Пирс. Будь проклята эта маленькая дрянь! Она до сих пор обладала огромной властью над ним! Впервые в жизни он не мог понять, почему так реагирует на женщину! Женщину! Какое заблуждение! Моргана Пирс – всего лишь эгоистичный ребенок, которому вздумалось поиграть в женщину. Однако же, зная все это, Девон не мог выбросить ее из головы. Особенно мучило его, с какой легкостью Моргана искоренила в себе ответную страсть к нему.
Он обвел взглядом ее изумительный профиль, как будто выгравированный на фоне светлеющего пейзажа, и с трудом подавил вспышку гнева, никак, впрочем, не отразившуюся на его лице. Правда, гнев этот был направлен на него самого… на эту зависимость от прелестной девушки, сидящей напротив. Проклятие! Ему и раньше приходилось иметь дело со многими красивыми женщинами; некоторые из них были намного красивее Морганы. Нет… это не совсем правда. Он знал женщин, в которых было больше блеска, больше чувственности, но никогда еще он не видел более совершенных черт. Никогда еще он не ласкал такой мягкой и гладкой кожи, как у Морганы, никогда не касался таких восхитительно шелковистых волос, никогда не видел таких соблазнительных губ. А аромат ее кожи… ее вкус до сих пор оставались в его памяти, несмотря на отчаянные попытки забыть. Он отчетливо помнил лежавшую под ним изящную фигурку. Она была такой маленькой, такой хрупкой…
