Она охотно исполнила первую часть его указания, но насчет второй ограничилась короткой репликой:
– Думаю, пожалуй, лучше Фредди сам вам обо всем расскажет. Уверена, он расскажет все, как надо.
Он придвинул стул и тоже сел.
– Правда? Думаю, лучше, если вы это попытаетесь сделать. Я с трудом понимаю Фредди, когда он пытается мне что-то объяснить.
– Да, но в данном случае мне как-то неудобно, – возразила Китти.
– Деликатное дело, как я понимаю? Она молча кивнула.
– В таком случае тем более не стоит поручать это Фредди. Китти сделала решительный вздох.
– Ну ладно, может быть, это действительно жестоко взваливать все на бедного Фредди, – согласилась она. – Истина состоит в том, сэр, что он был так любезен, что… что сделал мне предложение.
Его милость вынес это известие с поразительной стойкостью, лишь слегка запнувшись перед тем, как промолвить:
– Это весьма неожиданная новость.
– Боюсь, – виновато сказала мисс Чаринг, – это не очень приятная неожиданность для вас, сэр!
– Отнюдь, – вежливо откликнулся он. – Должен признаться, я слегка поддался чувству удивления, но неприятным его не назовешь, уверяю вас.
Ободренная Китти благодарно продолжала:
– Спасибо! Сперва я как-то не подумала, но пока я здесь сидела и ждала, мне стало тревожно от мысли, что вам это может ужасно не понравиться, и уж не лучше ли было бы…
– Что не лучше было бы? – повторил он, мягко понуждая ее продолжать.
– Мне… нам этого не делать! Но во всем виноват дядюшка Мэтью! Это он придумал жуткий план – оставить свое состояние мне, если я выйду замуж за кого-нибудь из его внучатых племянников. Решил собрать их всех в Арнсайде, сказать им об этом и чтобы я выбрала того, кто мне больше нравится. – Помолчав, она добавила: – Наверное, это нехорошо так говорить о своем благодетеле, но я считаю, что все это было жестоко!
– Да уж, более чем! – выразил лорд свое согласие. – Правильно ли я понимаю, что все внучатые племянники мистера Пениквика откликнулись на это оригинальное предложение?
– Джек не откликнулся, – ответила она. – Причем он знал, зачем дядюшка его призывает. Я этому очень рада – он проявил настоящее благородство.
– Да, видимо, его друзья смогут должным образом оценить это его качество, – довольно сухо заметил по этому поводу Леджервуд. – А остальные знали причину этого сбора?
– Долф и Хью, по-моему, знали, – ответила она. – А вот Фредди даже и не подозревал. Дядюшка так иносказательно все написал, он скорее всего просто ничего и не понял.
– Это более чем вероятно. Но когда дело прояснилось, он не был, конечно, в числе отстающих по части предложения своей руки и сердца, не так ли?
– Ой, только не подумайте, что он сделал предложение из-за этого наследства! – быстро вставила Китти. – Поверьте мне, дело вовсе не в этом! Вам следует знать, что поначалу он и не думал, что его кандидатура будет приемлемой для дядюшки Мэтью!
Лорд Леджервуд окинул ее оценивающим взглядом, потом перевел его на табакерку, которую держал в руке. Он открыл ее, взял щепотку нюхательного табака, втянул в ноздри, вдохнул, потом произнес мягким голосом:
– Это… чувство между вами – оно уже давно, как я предполагаю?
– Да, – радостно откликнулась Китти: какой он умный! – Мы… мы всегда ощущали какую-то тягу друг к другу, сэр. И когда он понял, что дядя Мэтью готов отдать меня тому, кто мне понравится, тогда он и осмелел.
Лорд Леджервуд платком стер с кончиков пальцев остатки табака и убрал табакерку.
– Да, романтическая история, – заметил он. – Должен признаться, вы открыли мне нового Фредди. Как мало мы знаем своих детей!
Она посмотрела на него с сомнением, но сказать ничего не успела, так как в холле появился ее суженый. Фредди пришел с известием, что его мама прибудет через несколько минут, чтобы приветствовать гостью. Он уже приготовил целую речь, которая должна была внушить Китти, насколько леди Леджервуд в восторге от ее визита, но под ироническим взглядом своего отца несколько смешался.
– А, Фредерик! – умиротворенным голосом произнес его милость. – Я тут узнал, что мне нужно тебя поздравить.
– Ах, да, точно, сэр! – поспешно заблеял Фредди. – Я так и знал, что ты будешь рад. Настало время остепениться. Вот привез Китти в Лондон. Думал, ты захочешь с ней поближе познакомиться. До того, как мы все это распишем в газетах.
– Ах, об обручении еще не объявлено? – вежливо поинтересовался его милость.
– Дядюшка не хочет объявлять это так сразу, сэр, – вмешалась Китти. – Есть причины подождать с этим несколько недель, но я не могу сейчас о них говорить.
– О, я понимаю, естественно, – так внушительно согласился его милость, как будто действительно что-нибудь понял.
– Корь! – возразил Фредди. – Не то чтобы старый джентльмен знал об этом, но все равно чертовски веская причина, верно?
На лице Китти отразилось беспокойство и непонимание, но лорду Леджервуду это замечание сына не показалось, судя по всему, странным; более того, его молчание вроде бы свидетельствовало о его согласии с этим аргументом. Во всяком случае, когда в комнату вошла его супруга, вид которой свидетельствовал о ее крайней растерянности, он сказал только:
– Любимая, Фредерик, я слышал, уже сообщил тебе это радостное известие. Давай знакомиться с нашей будущей невесткой.
Она бросила на него удивлено-вопрошающий взгляд, но поскольку весь его вид свидетельствовал о желании, чтобы все было тихо-мирно, ее собственная добрая душа весьма осложняла для нее задачу выбросить эту авантюристку за порог; она просто заключила Китти в объятья и проговорила:
– Да, конечно! Вы, милочка, должны простить мне мой несколько удивленный вид – ведь я даже и не подозревала, – но вы все-все мне сейчас расскажете! Такая жалость, что вы появились при таких обстоятельствах, но идемте, идемте, снимайте вашу шляпку, будьте как дома. Бедное дитя, вы, должно быть, страшно устали и намерзлись в дороге!
Она вновь посмотрела на мужа, как бы ожидая дальнейших инструкций, но, не получив ничего, кроме одной из его более загадочных, чем обычно, улыбок, увела Китти с собой, пробормотав довольно явственно: «Боже, что еще ты ниспошлешь нам?»
Воцарилось молчание. Фредди, столь сбитый с толку поведением отца, как и леди Леджервуд, украдкой бросил на него взгляд и решил, что первым рта не раскроет.
– Да у тебя настоящий роман, Фредерик! – проговорил наконец его милость, вновь доставая табакерку.
– Нет, нет! – поспешил опровергнуть это заявление его покрасневший как рак сынок. – Я имею в виду, что это гораздо серьезнее!
Лорд Леджервуд запустил два пальца в табакерку, взял небольшую понюшку, поднес к ноздре.
