– Таким образом, мы сейчас не говорим об истине, несмотря на то что за последние две недели ты много раз называл меня лгуньей. – Она с вызовом выгнула бровь. – Мы говорим о манипулировании СМИ ради собственной выгоды.
– Нет, Лили, – резко ответил он, не пытаясь смягчиться. – Мы говорим об Арло.
Она выглядела шокированной.
– А при чем тут Арло? – спросила она.
– Рано или поздно он сможет обо всем прочесть, – заметил Рафаэль. – Если предположить, что никто не поделится с ним новостью на игровой площадке, как обычно поступают дети. Это будет частью очень публичной истории, к которой по желанию может получить доступ любой человек. Я бы не хотел, чтобы Арло узнал, будто его мать так презирала его отца, что притворилась погибшей, а потом скрылась от него на пять лет. Что хорошего из этого выйдет?
Голубые глаза Лили сверкнули.
– Я не буду ему лгать, – ответила она. – Я не могу поверить, что ты в самом деле решил, будто я на такое соглашусь.
– Пожалуйста, избавь меня от чтения морали. Ты уже ему солгала. Ты лгала всем, кого встречала до и после той аварии. По крайней мере, на этот раз ложь будет в интересах Арло.
– Ты строишь слишком много предположений, – колко заметила она, блеск в ее взгляде стал еще беспокойнее, а голос мрачнее. – Ты едва его знаешь. Переспав со мной после пяти лет разлуки, ты не получил права принимать решения в его интересах.
– Я вообще ничего не предполагаю, – тихо и сурово произнес Рафаэль, отказываясь уступать Лили. – Арло – мой сын. Либо ты намеренно скрывала его от меня, и в этом случае любой суд на земле, вероятно, лишит тебя родительских прав и передаст мне права на опеку, либо ты не понимала, что делаешь, пока я не нашел тебя, а это подразумевает последствия твоей черепно-мозговой травмы. На твоем месте я бы хорошенько и неторопливо об этом подумал. Я не желаю относиться к тебе как конкуренту по бизнесу и побеждать тебя любым доступным мне способом. Но если потребуется, я это сделаю.
Она оглядела его так, будто никогда не видела раньше, и ей не слишком понравилось то, что она видит.
– Значит, прошлая ночь была неспроста? – Она говорила спокойно, но Рафаэль заметил ее нервозность хотя бы по тому, как осторожно она поставила на стол чашку с кофе. – Ты пытался сбить меня с толку, чтобы сегодня добиться своего?
– Лили. – Он произнес ее имя так, как слышал его в своем воображении, – утонченное и светлое, словно песня, которая мучила его прошедшие пять лет. – У меня нет причин думать, что я пытался сбить тебя с толку в своих интересах.
Он увидел, что ее руки слегка дрожат, когда она сжала пальцами покрывало. Рафаэль почувствовал себя негодяем.
– Так почему мне кажется, что ты мне угрожаешь? – бойко отчеканила она, словно Рафаэлю показалось, будто она дрожит. – Неужели у меня разыгралось воображение?
– Я тебе не угрожал. Я лишь обрисовал ситуацию, в которой мы с тобой оказались, – ответил он.
– Полуголый мужчина в венецианском палаццо, которое многие поколения передается от отца к сыну, возможно, не должен требовать, чтобы за ним было последнее слово, – возразила она. – Потому что ты выглядишь глупо. – Она подняла руку, когда он решил ей возразить. – Я понимаю, у тебя разыгрались эмоции, Рафаэль. Недавний секс сильнее тебя разволновал.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Он не желал обсуждать эту тему. Но ему пришлось продолжать: – Я хочу тебя, Лили. Я не могу это отрицать. Мне не избавиться от влечения к тебе, сколько бы раз я ни был с тобой близок. Но это не меняет того, как мы поступили друг с другом. Как мы вели себя и что из этого вышло. Ты сама об этом говорила вчера ночью.
– Не стоит использовать моего сына – нашего сына – как средство. – Она посмотрела ему в глаза. – Зачем ты это делаешь?
– Я так решил, – ответил он немного резче, чем ему хотелось. Словно он по-прежнему не мог себя контролировать рядом с Лили. – Я потерял пять лет своей жизни. Больше я не потеряю ни одной минуты.
– Я не запрещаю тебе видеться с ним, – сухо ответила она. – Я не буду тебе мешать. Мы что-нибудь придумаем, я уверена. Договариваются даже те, кто не может провести наедине и три секунды, чтобы не пустить друг другу кровь. Договоримся и мы с тобой.
– Ты меня не понимаешь. – Он ждал, когда она снова сосредоточит на нем свое внимание. – Не будет ни раздельной опеки, ни раздельных домов. Он остается со мной.
У Лили отвисла челюсть.
– Ты свихнулся!
– Мне жаль, но, по-моему, у тебя очень мало вариантов, – сказал Рафаэль и отчасти пожалел о своих словах, когда увидел, что она побледнела. Лили явно удивилась и обиделась. Однако он продолжал: – Ты можешь остаться с ним, со мной. Но тогда нам потребуется официально оформить отношения. Я не стану притворяться, будто мне удастся к тебе не прикасаться, но я могу пообещать тебе только секс. Я не могу себе представить, что когда-нибудь стану тебе доверять. – Он пожал плечами, словно это не имело для него значения. – В противном случае ты можешь вернуться к своей жизни в Вирджинии или зажить по-другому, если захочешь. Ты можешь называться любым именем хоть до конца жизни. Но если ты выберешь такой вариант, то останешься одна.
Лили не двигалась, хотя у него создалось впечатление, что она пошатнулась, и он упрекнул себя. Ему хотелось обнять ее и заставить улыбаться. Сделать все, чтобы она успокоилась. Но самое печальное было в том, что он не знал, как это сделать. Их разделяло горе, тоска и острый нож предательства. Он не знал, как рассмешить Лили. Он мог только заставить ее потерять голову от чувственного удовольствия.
«Лили не единственная, кто должен просить прощения, – заговорил тонкий голосок его разума, и у Рафаэля похолодело в груди. – Вы оба причинили друг другу много неприятностей».
Рафаэль не знал, как остановить душевные терзания. Как исправить свое прошлое.
– Я не оставлю Арло с тобой, – очень осторожно сказала она, будто боясь, что начнет кричать. Она тщательно подбирала слова. – Это никогда не произойдет, Рафаэль.
– У моего сына будет моя фамилия, Лили, – предупредил он, теряя терпение и не желая слушать голос рассудка. – Так или иначе ты можешь быть частью моей семьи, если пожелаешь. Но у тебя заканчивается время, поэтому поторопись с решением.
У меня заканчивается время? – Она смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова. – Еще две недели назад Арло не знал о твоем существовании. Ты думал, что я мертва. Ты не можешь предъявлять мне подобные ультиматумы и ожидать, что я отнесусь к ним серьезно.
– Ничего не поделаешь, дорогая, – пробормотал он, чувствуя, как его охватывает знакомая беспощадность, завладевая разумом. Скрестив руки на груди, он сказал себе, что Лили враг, как и все соперники, с которыми он расправлялся годами на посту генерального директора семейной компании. Он уверял себя, что победит ее, если захочет. И что она заслужила такого отношения. – Я сожалею, что тебе тяжело. Я тебе сочувствую, но это ничего не изменит.
