Весь вечер до поздней ночи, пока совсем невозможно стало различать небо и землю, мы носились с рассадой, потом с поливом и утрамбовыванием ямок. Девушки старались оградить меня от работы с землей, отправляя за новыми ростками, но больше всего удивил меня Варис: он сам сел на козлах, попросил брата привязать его к спинке, чтобы не свалиться. Так он освободил нам еще одного человека.
Грегори метался между речкой и полем, помогая наполнить бочки, а пока телега проходила ряды, он носил воду сам.
Истан лежал под деревьями возле реки, обмахиваясь веточкой от комаров.
Утром нужно было повторить полив, а в идеале и вечером. На второй день я поняла, насколько я устала. Ныло все тело и не поворачивалась шея.
— Алисия, по-моему, у нас все готово, - запоздав к завтраку, сказал Варис, подъезжая на своей коляске сзади.
— Что готово? – сразу не сообразив, о чем это он, переспросила я.
— Поливалка наша готова. Сегодня, как только рассвело, мы опробовали ее на поле с Бирком.
— Как всегда, не спали всю ночь?
— Я видел, как вам тяжело поливать вручную, Алисия. Мне жаль людей, а особенно тебя, - засмущавшись, словно говорит о чем-то постыдном, сказал Варис.
— Она очень умело вами пользуется. Сначала у нас забрали слугу, потом заставили работать ночами, лишив сна, - не смог промолчать на это Истан.
— Мы сами это делаем. Она нас не заставляет, - вступился за меня Грегори и скосил глаза на Истана.
— Ну, это вы просто так думаете… - начал было Истан, но я перебила его, стукнув кулаком по столу:
— Что ты будешь есть осенью и зимой я не знаю, дорогой брат, но нам ты не помешаешь.
— Мясо, Алисия. Я буду есть мясо, а не эту вашу капусту – еду бедняков, - прошипел он как змея, наклонив голову.
— Да, а к весне у тебя выпадут зубы, заболят суставы и желудок. И ни один лекарь не сможет тебе помочь. Я прощаю тебя лишь потому, что ты глуп и неотёсан. Как те доски, до того, как Варис сделал из них такую сложную вещь.
— Ты специально отправила меня в лес, чтобы мы с бароном не встретились! – вдруг начал совсем о другом Истан.
— С бароном? Ты в своем уме? Никакого барона здесь не было! – совершенно веря в то, что говорит, прокричал в ответ брату Варис.
— Был. Он оставил мне письмо. В письме он написал, что наша сестра выгнала его, и теперь у нас почти не осталось шансов. Никакой тебе магистратуры, дорогой Варис, а Грегори так и не заполучит учителя. Я молчу о себе, раз уж все здесь считают меня врагом, - совершенно изменившимся голосом проблеял Истан, и братья положили ложки. Теперь три пары глаз смотрели на меня.
— Да, я выгнала его, но я обещала вам, что к следующему году у нас будут деньги. А у вас будет столько материала для магистратуры, что они вас сразу сделают магистрами. Вы живете на Крае земли, и то, что вы здесь создаете, поможет вам и другим землевладельцам в будущем. Вам не придется использовать человеческую силу, а значит, будете независимы. Налог вы будете получать деньгами, а не работой. Очередь за вашими устройствами выстроится до другого конца земель. Я вам обещаю. Если вы будете делать, как я вам скажу! Если у нас не получится, через два года я выйду замуж, - закончив, я встала, бросила полотенце на стол и вышла из дома.
С Истаном нужно было что-то делать. Он был ложкой дегтя в бочке с медом. Его ядовитое настроение могло не просто подорвать мой авторитет. Самое главное, «ударить по рукам» моим мальчишкам, которые сейчас «горят» своим делом, искренне получают удовольствие от своих поделок. И видят, как они необходимы.
Я сначала обошла дом и пришла к озеру, но потом решила пройтись к полю. Ходить кругами вокруг дома было бессмысленно.
— Госпожа, вам не сидится дома ни днем, ни вечером. Да и сейчас, в самое пекло вы идете на поле. Я, как сейчас вас, вижу вашего отца. Он приходил на эти поля всегда, когда думал или когда устал. Я от него перенял эту привычку, - старый Рамин увидел меня издали и начал говорить со мной еще метров за пятьдесят.
— Рада видеть вас, Рамин. Какими судьбами?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Говорю же, ваш отец научил ходить сюда к реке и думать.
— Могу я узнать, о чем вы сейчас думаете?
— Чтобы не думать о своем? – прищурив глаза и наклонив голову, спросил он.
— Да, - честно ответила я и улыбнулась.
— Это вам не поможет, госпожа, потому что я думаю о том же…
— О чем?
— О вашем брате, господине Истане.
— Откуда вы знаете, что я думаю о нем?
— А в остальном у вас все хорошо, госпожа. Несмотря на засуху, рассада приживается, ваши два других брата трудятся не покладая рук, зерно мы нашли, и немного хлеба каждый день могут иметь все семьи. Остается только господин Истан.
— Как вы это заметили?
— Я же говорил, госпожа… мы приходим на тот холм, - он указал на небольшой пригорок, где он со старухами из деревни сидит на поваленном дереве и любуется нами, когда мы работаем, - мне хорошо с него видно господина. И то, как вы оборачиваетесь на него в надежде, что увидите его с лопатой, - старик хихикал, но мне от этого не было обидно. Никакой злобы в его смехе не было.
***
Третий день полива с помощью нашего нового агрегата за нами на поле приходила постоянная группа поддержки из старух и детей, которые в процессе участие не принимали. Но стояли молча, будто боялись спугнуть нашу машину. Рамин всегда был во главе этого коллектива.
Ребята пока с удовольствием наполняли емкость сами, потому что бегать с ней от реки было куда сложнее. Лошадь успевала проехать четыре ряда, пока вода не заканчивалась. Управлял ею Варис, а я шла рядом и проверяла качество полива. Так мы с ним выбрали нужную скорость и полили за два часа. Что, в отличие от ручного полива, было просто шикарным достижением.
По совету старого Рамина я не разговаривала с Истаном, не отвечала на его вопросы, не выполняла его просьбы. Хоть сердце сжималось от жалости, его не звали к обеду и ужину. Он даже вставать утром начал раньше, чтобы успеть на завтрак, а в обед ошивался в столовой.
Варис и Грегори постоянно были заняты, и даже за столом обсуждали свои поделки, предлагали какие-то варианты. И вдруг Грегори подскакивал, подбегал к брату и, выкатив его коляску из-за стола, мчал ее на улицу в мастерскую.
В один из таких завтраков случилось то, за что мне было одновременно страшно и радостно. Мне важно было закрепиться в этой семье, и теперь даже эти довольные двое, что признали во мне хозяйку и начали помогать, были большим успехом.
Я всегда сама начинала молоть зерна в ступке, а потом бралась Лидия и пересыпала грубо перемолотые зерна в жернова. Я хорошо помнила слова Рамина, и не роняла ни зернышка. В этот момент я и услышала крики на улице. Чуть не бросила ступку, но, вспомнив о наказе Рамина, лишь отодвинула ее и выбежала.
Мальчишки кричали наперебой, и я не могла разобрать ни слова.
— Перестаньте квохтать, как курицы на базаре, может кто-то один рассказать, что случилось? – я почему-то посчитала, что с нашим полем что-то случилось, и уже хотела броситься бежать туда, но самый старший мальчик вышел вперед и гордо заявил:
— По нашей дороге едет карета. Ее видно с холма. Будет здесь скоро, - отрапортовал он и, собрав всю ватагу, убежал.
— Карета? Кто это? Снова барон? Воистину, не самое лучшее время для его приезда. Истан только почувствовал свое одиночество, а сейчас все в корне изменится. Думаю, братец его выгонять не станет, и он прогостит здесь, сколько ему нужно.
— Госпожа, это не барон. Это королевская карета! – с каким-то придыханием и благостью совершенно медовым голосом прошептала Лидия. Теперь мы все видели, как она проезжает вдоль стены и приближается к воротам.
— Королевская? – переспросила я, как попугай.
— А ты не видишь сложенные мечи и топоры на гербе? – голос позади меня принадлежал Истану. Он в эти секунды быстро завязывал рубашку на манер халата под сюртуком. Его влажные волосы говорили о том, что он их либо помыл, либо намочил.
