Вайолет вцепилась в оброненные слова, будто коршун в добычу.
— Какое несчастье?
— Вы же поняли. Он не переносит света. Обычно.
— Но почему так произошло?
— Вы не только интересная, но и любопытная. Я вам не скажу.
— Но вы знаете?
— Да, знаю.
Ну вот, хоть какой-то клочок информации. Значит, Рольф стал таким в результате некоего несчастного случая. Вайолет приблизительно так и думала. Значит, постоянно живущие в доме люди в курсе ситуации, а гостей не ставят в известность. Вполне понятное поведение для тех, кто не хочет испытывать неприятные эмоции. С каждым может случиться несчастье.
Но у Бинеси есть ответы на вопросы Вайолет. Нельзя не попытаться.
— А его жена бросила его, когда с ним случилось несчастье?
Бинеси резко затормозила; пикап встал у выезда на шоссе, идущее вдоль озера.
— С чего вы взяли?! Что вы знаете про его жену?! Зачем вам это?!
Ее резкий тон не понравился Вайолет.
— Не кричите на меня. Я не хочу ничего плохого и просто интересуюсь. Не хотелось бы сказать мистеру Старлингу какую-нибудь бестактность.
— Надеюсь, вы его не спрашивали о жене?
— Нет. Не спрашивала.
— Хорошо. Никогда не упоминайте при нем эту женщину. Ни-ког-да!
— Ладно, — кивнула Вайолет. Значит, она права. С Рольфом что-то случилось, а супруга ушла. Что ж, в таком случае не стоит тревожить эту историю.
— Я верю вам, что вы не хотите плохого. Но не перестарайтесь с любопытством. — Бинеси снова взялась за руль и выехала на шоссе.
Вайолет промолчала.
Стоял прекрасный летний день. Гладь озера Флэтед искрилась под лучами солнца, по ней скользили лодки и яхты. Веселая компания мальчишек с велосипедами помахала пикапу, и Вайолет махнула в ответ. В Вудс-Бее за ними увязалась кудлатая собачонка и долго лаяла, пытаясь укусить шины. Наконец отстала.
Вайолет чувствовала себя словно проснувшейся. Как будто все предыдущие дни — это дрема, а на самом деле есть эта дорога, магазинчики, заправки, туристы и местные жители, и лодки на озере, и высокие вершины гор. Однако она знала: на той горе, позади, стоит заколдованный замок и в нем живет заколдованный принц.
Можно ли его расколдовать?
Конечно же, она думала об этом. Образ Рольфа складывался из разговоров с ним, тени в темноте и той фигуры, что Вайолет видела один-единственный раз, во время танцев у озера. Не имея возможности как-то систематизировать визуальные наблюдения, она странным образом сложила понимание о Рольфе, как о душе. И, попытавшись подойти ближе, наткнулась на стенку. Там дальше, Вайолет верила, начинались еще более красивые земли, неизведанные, загадочные.
Как пройти туда? Как узнать Рольфа еще лучше, если он не пускает ее в свой мир, зато досконально и скрупулезно изучает ее, Вайолет, мир?
Бинеси сказала, что он был душой компании. Наверное, был, потому что разговорить человека Рольф Старлинг умеет. А теперь это отшельничество, этот почти пустой дом, прохлада и тишина больших комнат и темнота, темнота каждый день… Вайолет не знала, почему ее это тревожит. И зачем ей идти дальше в темноту, что окружает Старлинга. Может быть, чтобы вывести его к свету?
Но зачем?..
Ей не было жалко его. Да, безумно неприятно, что он ведет подобный образ жизни. Но самого Рольфа жалеть не получалось, хотя вначале, в первые дни, у Вайолет и возникло подобное искушение. Потом оно развеялось. Несмотря ни на что, Рольф был сильным и не производил впечатления сломленного человека. Немного сумасшедшего — да, а вот сдавшегося… Что бы с ним ни произошло, это его не сломило. Как жалеть такого человека? Ему жалость не нужна.
Занятая этими размышлениями, Вайолет не заметила, как они приехали в Бигфорк.
Вечером Рольф снова позвал ее на террасу.
Луна пряталась в тучах, обещали дождь. Вайолет куталась в шаль, любезно принесенную Бинеси. Теперь индианка иногда прислуживала за ужином вместо Бена. Вайолет не могла с точностью утверждать это, однако ей казалось, что Бинеси внимательно прислушивается к обрывкам разговоров.
Сегодня на террасе царила атмосфера ретро: на отдельном столике стоял патефон, успокаивающие медленные мелодии туманом плыли по притихшему саду. Вайолет уже привыкла есть в темноте, теперь даже свеча не требовалась. Пища во мраке приобретала особенный вкус: когда не видишь ее, вкусовые рецепторы реагируют по-другому. Об этом тоже сказал Рольф.
— Есть даже рестораны, где едят в темноте.
— А мне просто повезло, — заулыбалась Вайолет.
— Чем больше я узнаю вас, тем сильнее понимаю, что вам вообще часто везет. Это ли не счастье?
— Ну, не знаю. Счастье и везение — разве это не разные вещи?
— Иногда. А временами невозможно отличить одно от другого.
— А нужно ли отличать? Ведь главное результат.
Рольф только тихо усмехнулся.
Он вообще был тихий сегодня, и Вайолет поддерживала разговор, пытаясь вытянуть из Старлинга хоть что-нибудь. А он лавировал между словами и фразами, ускользал словно угорь, и никак его было не поймать. Вайолет даже злиться начала. Ну почему он такой невозможный?
Неожиданно она так и сказала:
— Почему вы такой невозможный?
— Да?
— Да. Вы совсем не хотите удовлетворить мое любопытство. Конечно, вы не обязаны это делать, но…
— Но вам очень хочется, чтобы я это сделал.
— Я же не лезу в ваши тайны. Просто хочу поговорить о вас.
— Почему вас это волнует, Вайолет?
Она задумалась над ответом.
— Может быть потому, что вы очень добры ко мне. Я тут живу как сказочная принцесса, хотя мы официально друг другу никто.
— Почему же. Вы моя клиентка, я исполнитель вашего заказа.
— Мне казалось, мы могли бы…
— Могли бы — что? — спросил он после паузы.
— Подружиться.
До ушей Вайолет донесся тяжкий вздох.
— Подружиться. Похоже, вы, и правда, полагаете, что мы внутри диснеевского мультика.
— А почему нет? — обиделась Вайолет. — Чем плох диснеевский мультик?
— Танцующими белочками.
— Но вокруг не танцуют белочки. А дружба — это настоящее, неважно в мультфильме или нет.
— Да зачем я вам нужен?! — воскликнул он с такой неожиданной горечью, что Вайолет замерла, боясь спугнуть этот всплеск откровенности.
Однако дальше, к ее разочарованию, дело не пошло. Старлинг мгновенно взял себя в руки и продолжил уже спокойно:
— Вы многого обо мне не знаете, Вайолет. А если бы узнали, не стали бы предлагать дружбу. Давайте не станем переступать черту. Все, что я спрашиваю о вас, нужно для дела. Я обещал объяснить вам потом. А ваши расспросы обо мне для дела не нужны.
