Глава 15
У каждого человека своя точка кипения.
Ральф Уолдо Эмерсон
Агата
Сердце грохочет так сильно, норовя вытолкнуть грудную клетку.
Делаю попытки отстраниться от Адама, но он резко переворачивает меня на спину так, что мои связанные руки оказываются в неудобном положении. Закидывает мои ноги к себе на плечи и одним толчком выбивает воздух из моих лёгких. Проникает под другим углом и в уже привычной манере начинает трахать, выбивая из меня стоны и мольбы остановиться.
Безумие затягивает в свой водоворот.
Я тону…тону в нём.
Захлёбываюсь в пучине безудержной страсти.
Теряю себя.
И когда возбуждение пересиливает все возможные границы, и от нетерпения я начинаю кусать губы до крови… Адам останавливается.
— Что…что ты делаешь? Зачем я же сейчас, — хнычу.
Низ живота стягивает в тугой узел.
— Нет, — жёстко чеканит он, — не сегодня.
Цепенею вмиг. Его слова пульсируют в сознании, проникая всё глубже и глубже, заставляя зажмуриться от собственной глупости.
От потерянной напрочь гордости.
Я начинаю вырываться. Стыд сковывает всё нутро, а Адам как ни в чем не бывало, заканчивает своё дело. Ещё несколько толчков и он с удовлетворенным рыком кончает мне прямо на лицо.
Минута. Две. Три.
Лежу, не двигаясь, внутри все горит от унижения, пока он переворачивает меня на живот, освобождая мои руки от своего жёсткого ремня, а затем уходит, оставляя лежать в подавленном состоянии, среди цветов, которые уже не приносят радости, а лишь напоминают о том, что сделал Адам.
Показал власть надо мной, доказывая, что он один имеет право быть рядом. И даже бедным, ни в чём неповинным цветам нет места.
Понятия не имею, сколько я так лежала, пока из забытья не услышала звук приближающихся шагов, а следом крепкие руки подхватили меня и понесли в сторону ванны.
— Я не хотел, — слова даются ему с трудом. Я вижу это по его выражению лица, по стиснутым зубам, по наморщенному лбу и взгляду… очень и очень усталому, словно Адам не спал несколько дней. Я только сейчас обратила на это внимание. — Не так этот вечер должен был закончиться.
Он ставит меня в душевую кабину и настраивает воду.
— Уйди, — шепчу еле слышно. — Оставь меня в покое. Мне сейчас это необходимо.
— Хорошо, — на удивление он соглашается и закрывает за собой дверь, оставляя меня одну.
***
Не знаю сколько я стою под душем, глядя на то, как вода стекает по моему телу вниз… к ногам. Капля за каплей, смывая всю горечь внутри и пуская новые притоки крови в голову.
Рвано выдыхаю, ставя обе ладони на кафель. Чувствую, как на глазах скапливаются слёзы и думаю о том, что всё происходит слишком быстро.
Хотя недавно я говорила иначе. Искала в себе причину проблемы.
Хотела извиниться, но реальность бытия затолкнула мои планы куда подальше и показала, что происходит с девочками, которые решили связать свою судьбу со взрослыми мужчинами.
Глупая. Глупая я.
Если он сегодня так резво отреагировал на обычные цветы, подаренные другим, то что будет потом?
Прикует к батарее? Застрелит?
Или придумает новые изощрённые пытки над моим телом?
Не знаю и это хуже всего.
Я совсем не понимаю, что от него ждать.
Усмехаюсь, прикрывая глаза. Слёзы больше не застилают глаза. Сердце не грохочет как оголтелое.
Дыхание ровное.
Беру себя в руки, вкладывая прежний настрой.
Адам…
Пожалуй, его слишком много за последние дни.
В мыслях. Везде. В каждом укромном месте мне слышится его имя.
Его голос. Хриплый. Низкий. Проникновенный, затрагивающий каждую струну души.
И обманчиво спокойный.
Такие люди, как Адам умеют произвести впечатление, обратить на себя внимание.
Хотя… ему это и не нужно. Стоит только поманить пальцем, и любая девушка будет его. Беспрекословно и с радостью будет принимать всё, что он даст.
Взрослый, красивый, мужественный, обеспеченный.
Что ещё тебе надо, Агата?
Не так много.
Уважения. Любви. Спокойствия.
Но наперекор всем принципам и доводам разума, моё сердце отчаянно хочет доказать обратное…
Оно уже хочет позабыть о гордости и побежать к нему вновь. Окунуться в это всепоглощающее чувство.
Вопреки всему.
***
Когда я выхожу из ванны, вижу, что на кровати заменено постельное белье. Так, словно ничего и не было.
Не было того позора.
Делаю глубокий вдох-выдох и слышу скрип двери:
— Эклеры? — непроизвольно вылетает со рта.
Адам заходит внутрь, держа в руках коробку марки известной кондитерской.
За всей этой суетой с организацией мероприятия, я совсем позабыла поесть. Живот призывно зажурчал, выдавая меня с потрохами.
— Откуда ты знаешь, что я люблю именно их?
Я стою перед ним совершенно голая, сложив руки между собой. Впрочем, он уже итак всё видел.
— Угадал, — он растрепал свои волосы рукой и приглашающим жестом указал в сторону кухни. — Пошли.
Долго меня звать не надо. С детства моя страсть к сладкому не исчезла. Наверное, думает раздобрить меня вкусняшками, ан нет, так просто не выйдет!
Беру халат и накинув его на себя, завязываю пояс потуже, чтобы наверняка, а затем шагаю на кухню, где уже во всю орудует Адам.
Картина удивляет. Мужчина ходит. Шуршит пакетами. Расставляет приборы.
Кухня на его фоне смотрится совсем маленькой. Адам занимает всё пространство.
— Ешь, — он ставит передо мной тарелку с эклерами и кружку чая.
— Съем. Ответишь на вопрос? — гипнотизирую вредную пищу, садясь за стол.
— Валяй, — откинувшись на стуле, бросает небрежно.
— Когда успел накупить все… это? — показываю рукой на вкусняшки.
