Читаем без скачивания На то и волки - Александр Бушков

— Отвези меня назад.

И больше ни разу на него не взглянула, вышла из машины, походкой манекенщицы направилась к своему «Опелю» — очаровательная юная дура, знавшая мир лишь теоретически. Данил, стиснув зубы, смотрел, как отъезжает крошка «Опель». Пригнувшись пониже лобового стекла, поднес к губам рацию:

— Живо, следом!

Парой секунд позже вслед «Опелю» вырулила со стоянки светло-серая «Волга». Данил мысленно похвалил себя за предусмотрительность — как душа чуяла взять с собой дежурный экипаж. Проку от этого вряд ли дождаться, но все же замаячило что-то похожее на СЛЕД.

— Сидим на хвосте, — доложила рация. — Объект катит по Маркса в крайнем левом ряду, не заметно, чтобы нервничал.

— Пасите до упора, — сказал Данил. — Если кто попробует обидеть, обидчика брать. Возникнет нужда, вызывайте подмогу. Сигнал для Пятого — «Гроза». Объект живет на Рокоссовского, в «пряничном домике», так что учтите, не засветитесь там, в случае чего отступайте… Роджер.

Глава седьмая

Разборки в астральном пространстве

Когда он въехал на стоянку, чтобы сменить «Жигули» на БМВ, орелики уже были там, дисциплинированно сидели в синей «Хонде», все стекла опущены, наружу валит табачный дым и жизнерадостное ржанье.

Данил подошел сам, слева, склонился к окну:

— Выводы?

— Точно, в полуподвале, — враз став серьезным, доложил усатый Степаша. — Вывеска висит, вход подметен, козырек покрашен — все как на картинке. Мадама прибыла в восемнадцать сорок три на бежевой «девятке». Вела сама. Дверь не закрыта, но заметили, что в вестибюльчике сидит явный охранничек, самого нормального вида, ничуть на этих придурков не похож. У них там что-то вроде вестибюльчика, шеф, столик полированный, телефон, и этот ванек, значит, восседает… Зойка осталась на стреме, но пока не связывалась, значит, все спокойно…

— Какая дверь?

— Железная, но распахнута настежь.

— Значит, так, — сказал Данил. — Не будем усложнять себе жизнь, выяснять расположение и количество комнат, вряд ли там целая кодла бодигардов, в самом-то деле. В штаб-квартире Астральной Мамаши не устроят никаких «левых сокровищниц» — кто станет рисковать, когда по подвалу шляется целая куча идиотов? Так что — атака с ходу.

— Да я этого мальчика заделаю в секунду. Пяткой с разворота… Со столом улетит.

— Нет уж, войдем тихонько, — сказал Данил. — Не стоит начинать свалку, обыватели еще брякнут в легавку, а нам вскоре пилить в аэропорт… Есть идея.

…Через двадцать минут он вылез из «БМВ» у серокирпичной девятиэтажки, у крытого кровельным железом спуска в подвал. Железо сияло свежей синей краской с россыпями золотых, алых и черных звездочек, а у входа висела нежно-голубая вывеска. Золотые буквы возвещали: «СИБИРСКАЯ АСТРАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ». Ниже красовался золотой же трезубец — астрономический знак планеты Нептун, а вокруг то ли каббалистические закорючки, то ли выведенные нетрезвой рукой китайские иероглифы.

На голове у Данила было наверчено с полметра белой марли — наподобие чалмы. Чалма перевита дешевыми пестрыми бусами, а в руке главный волкодав «Интеркрайта» держал хрустальный цветок на длинном стебле. Трое его ребят, вылезших из «Тойоты», были экипированы точно так же — все это за пять минут приобрели в магазине за углом.

Бабки на скамейке ни малейшего интереса к прибывшим не проявили. Одна с видом знатока сообщила подругам:

— Ишо шизики приехали…

Данил первым двинулся ко входу в подвал, негромко запевая на мотив «Калинки»:

— Ом мани падме хум, Харе Кришна баббле гум… гу!

И при этом еще, стараясь не переигрывать, вихлялся туловищем, подрыгивал ногой. Когда-то в Кабуле он наблюдал дервишей и сейчас пустил в дело кое-какие пируэты из их репертуара. Его ребята двигались следом, дружно подтягивая:

— Чаттануга чуча, чаттануга чуча… гой, дай, халия…

Даже детишки во дворе не удостоили их взглядом. Шантарск, совсем недавно еще закрытый город, успел налюбоваться разнообразнейшими цветочками перестройки — и «Детьми Галактики», и лысыми кришнаитами, и босоногими йогами, и «зелеными» в черных балахонах с намалеванными скелетами, и причудливо разукрашенными казаками (лампасы — Оренбургского войска, околыши фуражек — Уральского, а погоны вообще непонятно чьи), и последователями новоявленного Христа-Варфоломея, каждое воскресенье таскавшими своего Учителя привязанным к кресту, и августовскими защитниками Белого дома (камуфляж, дикие глаза, значки-блюдца с портретом Ельцина против сердца), и октябрьскими защитниками Белого дома (камуфляж, дикие глаза, значки-блюдца с портретом Руцкого против сердца), и крайне живописными Сибирскими Друидами (учение, основанное находившимся в состоянии белой горячки доцентом-историком. Потом он вылечился, но Друиды зажили сами по себе). А к неграм и японцам привыкли настолько, что негров перестали поддразнивать: «Шо, Маугли, змэрз?» — а японцев давно уже не дразнили кукишем с приговоркою: «Вот те, косоглазый, острова!»

Они спустились в подвал. Охранник встал из-за стола, но не похоже, чтобы встревожился: просто лениво двинулся наперерез, таращась на них с брезгливой отрешенностью здорового психически мужика:

— Ну, чего, чего?

Данил осенил его цветком, словно распятием, и вежливо сказал:

— Шалом, хава нагила, бисмилла. Ба ширинзабонию лутфу хуши, тавони, ки филе ба муе каши.[4]

— Не, мужики, вам кого?

— Милый астральный брат, — сказал Данил. — Мы, слуги четырнадцатого уровня золотого сечения Высшего Разума, прибыли в ваш город, средоточие кармической праны и пранической чакры, дабы ощутить благословенную ауру духовной повелительницы вашей… — Он словно бы нечаянно наступил качку на ногу, и тот отпрянул. — Позволено ли будет адептам приблизиться к вещунье академиума сего?

— Не, ну так бы и говорили, — парнишка потерял к ним всякий интерес. — Райка… тьфу, Матерь Астральная, вон там. Во-он в ту дверь… — Он призадумался и с тягостным вздохом родил: — Грядите, во! Грядите туда, мужики, грядите… Там она… вещует….

Данил громко откашлялся. Степаша элегантно и четко заехал охраннику в солнечное сплетение, сцапал за ворот и брючину, сложил вовсе уж вдвое. Подскочил Рашид, молниеносно сковал наручниками запястье и лодыжку битого. Жора тем временем бесшумно затворил железную дверь и повернул головку замка.

Данил вырвал из гнезда телефонный провод, подошел к одной из двух дверей. За ней обнаружился крохотный туалет, так что с этого направления сюрпризов ждать не приходилось. Из-за другой двери едва слышно доносилось нечто вроде монотонного пения, порой прерывавшегося хоровыми вскриками.

Охранник наконец смог перевести дыхание. Данил подошел к нему, присел рядом на корточки, охлопал ладонями, забрал заткнутый за пояс «Макаров» и сказал:

— В австро-венгерской армии такая поза называлась «шпангле». Нерадивые солдатики сутками валялись и не дохли, так что ты полчасика вытерпишь… Молчать! Отвечать только на мои вопросы, причем — тихо. Ты понял меня, или ударить тебя? Понял, козел?

Охранник, пялясь на него с ненавистью, закивал.

— Ты тут один? Или сколько?

— Один… — хрипло прошептал охранник. — Там только шизы…

— Кого пасешь?

— Ну, сторожу…

— Кто поставил? — Данил сунул ему под нижнюю челюсть ствол его же собственного «Макара». — Мочкану, как комара… Кто тебя сюда поставил?

— Хиль…

— Жорка Хилкевич?

— Ну…

— А зачем ты здесь?

— Я чо, знаю? Хиль велел смотреть, чтоб на Райку не наезжали…

— Под Хилем ходишь?

— Ну.

— А он? Под Бесом?

Охранник молча сопел.

— В жопу засунуть? — Данил показал ему хрустальный цветок. — А потом раздавить. То-то посмеются ребятки в травматологии, когда будут доставать, и сам ты прославишься на весь Шантарск — как же, тот самый, у кого из задницы стекло доставали. Ты, может, думаешь, я с тобой цацкаться буду? Или меня не знаешь?

— Знаю, — уныло протянул страж астральных врат.

— Так под кем Хиль ходит?

— Под Басалаем.

«Опаньки, — сказал себе Данил. — Вот это новости. С какой стати, скажите на милость, Басалаю выступать против Кузьмича? Очень уж неравны весовые категории, а Басалай мужик осторожный и каменные стены лбом сроду не таранил, нет у него такого обычая…»

— Что ты мне звездишь? — сказал Данил ласково-грозно. — Подвальчик этот «Крогер ЛТД» оборудовала?

— Ну.

— А откуда в «Крогере» Басалай? Его там и близко нет…

— Не мои проблемы (парень все косился на хрупкий цветок, которым Данил временами щекотал ему задницу). Только Хиль тусуется и с Крогером, и с Басалаем. И когда охрану ставили, он меня сюда и сунул…

Даже если он не врал, картину это ничуть не проясняло. Потому что и Крогер был неподходящей кандидатурой для добровольного камикадзе. Разве что его нарочно вытолкнули вперед, как тех лучников-смертников, что бежали впереди фаланги…