Читаем без скачивания На то и волки - Александр Бушков

— Словом, тебя просто заперли на выходные, чтобы не крутился под ногами?

— Ага. И никому ничего, ясное дело, не докажешь — они ж меня и пальцем не тронули, извинились, как джентльмены, жаловаться совершенно не на что… Я, конечно, едва выйдя, стал крутиться, как балерина на льду, но достиг немногого. Ордер на Бударина выписал областной прокурор. Мужик не ангажированный ни одной из сторон. Дочка у него недавно отдала концы от передозировки, так что на торговцев ширевом он бросается, как пес… На то и был расчет. Чтобы он выпустил Бударина, понадобится нечто большее, чем наши обычные заточки. Мы в Байкальске, не забывайте, не более чем филиал иногородней фирмы, а потому люди второсортные во всех смыслах… Не то влияние, не тот размах. Я, конечно, задействовал н а ш е г о мента, но потребуется время. Сутки по крайней мере. Потому что за таким наездом должны стоять хорошие шишки из областного УВД, и нужно еще просчитать к о т ор ы е — то ли это губернаторские пакостят, то ли купленные криминалом…

— Адвокат?

— Это не экспромт, у них все было просчитано от и до. Адвоката Бударину дали моментально — только не нашего, которого он просил, а какого-то задохлика из государственной коллегии. Толку от такого, что от козла молока, но буква закона соблюдена скрупулезнейше. Как бы мы ни крутились, а дней несколько его подержат. А за это время, при хорошей обработке, он сознается, что готовил покушение на президента, копал туннель от Куала-Джампура до Байкальска, и вообще Пабло Эскобар — это он и есть…

— Не сомневаюсь, — бросил Данил хмуро, не отрывая взгляда от дороги. — Руководство?

— В откровенном мандраже. Можно напрямую?

— Валяй.

— У меня такое впечатление, будто каждый втихомолку допускает, что порошок гоняли наши… или ваши, шантарские. Больно уж приличный груз для провокации.

— А ты?

— Ну, я…

— Не ломайся.

— Ладно, если честно, я тоже готов допустить разные глупости…

— Не допускай, — сказал Данил. — Долго объяснять, да и базируется все только на эмоциях, но я готов поклясться, что порошок не наш. Не стал бы Кузьмич гнать такой примитив. Разве что кто-то из наших втихомолку работает еще и на себя…

— Я бы знал.

— Я бы тоже, смею думать, — сказал Данил. — А что с Андреевым?

— Ноль известий. Ихние газетки тоже молчат. Послушай, это же идиотизм какой-то…

— Это ты любителям газетной клубнички объясни, — сказал Данил. — Они тебя послушают… И не поверят ни на грош. Детали насчет контейнера известны?

— Более-менее. Какой-то ретивый паршивец из новеньких решил попробовать на площадке ихнюю натасканную на порошок собачку. А этот друг человека моментально рванул к нашему контейнеру.

— Судя по твоему тону, ты в такое отчего-то не веришь?

— Как сказать… — задумчиво произнес Хоменко. — В конце-то концов, собачки такие у них есть. И пускают их по площадкам в самом деле регулярно. Только есть две странности. Во-первых, «порошковые» стульчики отыскались у самых створок. Я не великий спец по переброске героина, но еще сто лет назад слышал: чтобы отбить собачке нюх, достаточно завернуть пакет в пропотевшую рубашку.

— Верно.

— Вот… А второе: этот ретивый службист моментально куда-то слинял. Нет его ни на работе, ни дома. А прокурорские объявили прессе, что его, на американский манер, моментально где-то запрятали, скрыли от мести гангстеров до суда, бороду приклеили, бабой нарядили… Вот только жена его, по данным моего парнишки, что-то очень уж нервничает. И вполне вероятно, спрятали его под метром чернозема или на сортировочной, там у нас любят в серную кислоту окунать жмуриков — сунешь на закате, а к рассвету и вылавливать нечего…

— Ну, а твоя версия?

— Нет у меня пока версии, — сказал Хоменко. — Одно тебе скажу точно: с пятницы через байкальский филиал «Транспорта» не протащить и левого перочинного ножика. Сам филиал работает нормально, никто туда не лезет. Но нашему «Транспорту» кранты с панихидою.

— Но мы ведь и до того не пускали тем маршрутом ничего левого…

— В том-то и дело, — Хоменко поморщился. — Если мы ничего не пускали, зачем нас засвечивать? Может, вы тут собирались нечто провернуть?

— Ничего мы не собирались, — сказал Данил. — Уж пора бы знать. Никто тебя болтливой институткой не считает, так что непременно знал бы… Уж мне-то ты веришь?

— Тебе-то я верю… У тебя в машине никакой пленочки не вертится?

— Будь спокоен.

— Откровенно можно?

— Ну, валяй.

— Могли провернуть что-то такое, о чем не знали бы ни ты, ни я?

Данил подумал и сказал:

— Не усложняй, Паша, не надо. Мы с тобой, мил друг, по самые уши в деле. Кое-что иногда проходит мимо нас, но вот т а к вот нас подставлять не стали бы. И прежде всего из рациональных соображений, а не из нежной к нам любви. Очень уж рискованно для дела, если мы с тобой о таких вещах не предупреждены, а следовательно, не готовы к работе…

— Да я и сам так думаю. Все вроде бы прокачал, но — свербит…

— Почеши, где свербит, — сказал Данил. — И вообще, попала собака в колесо — пищи, да беги… Местные газеты везешь?

— Конечно. Это — для отдельного разговора…

— Я тебе заранее все скажу, — хмыкнул Данил. — Все они к происшедшему отнеслись с умеренным любопытством, но вот один-единственный листок у вас прямо-таки повис на штанах, пускал слюни, матеря на чем свет стоит поганых наркобаронов, взывая к гражданской совести байкальцев, хныча о попранных идеалах демократии… Попал в девятку?

— В десятку. Значит, уже знаешь?

— Да нет, — сказал Данил. — Просто у нас здесь гонят оперетту по тому же сценарию, и, поскольку сходство партитур настораживает и наталкивает, нам с тобой многое предстоит обговорить. А заодно и поможешь мне сегодня ночью поохотиться.

— На кого?

— А кто придет… Все равно на доклад к шефу тебе идти к одиннадцати, так что и отоспаться успеешь, если придет рано, если вообще придет… Тебя здесь не знают, это хорошо.

— Ивлева я завтра увижу? Он не в отъезде?

Данил насторожился, но глаз от дороги не оторвал:

— А что такое?

— Сделал я ему явку, как он просил.

— Та-ак… — сказал Данил. — Быстро! Что за явка, где? Зачем?

— Слушай, а ты совершенно уверен, что Кузьмич через твою голову ничего никому не поручал? Я, знаешь ли, не хочу лезть в ваши тонкости, не полагается мне по чину…

— Если бы и поручил, обязательно сказал бы. Потому что Ивлева убили. Я тебя, прости, не буду посвящать в детали, исключительно ради сбережения времени. Потом будет время. А сейчас выкладывай — что за явка? Или нет, все по порядку. Он у вас был в последний раз недели две назад, обычная проверка по его епархии…

— Ну да. Только он, помимо обычной проверки, чересчур долго толковал о чем-то с Андреевым. А потом просил меня подыскать ему надежного человека в Курумане. Не просто мужика, у которого можно проездом остановиться, собравшись на охоту или рыбалку, а надежного человека, чтобы не запивался, не болтал, не сидел прежде, не продал в случае чего… Словом, ему требовалась самая натуральная явка.

— Сделал?

— Конечно, — сказал Хоменко. — Он явственно намекал, что поручение исходит сверху, а вашу дисциплиночку мы знаем, люди мы завсегда исполнительные… Пришлось сделать. Куруман — это уже не Байкальская область, ну да повязан городок с нами даже теснее, чем со своим родимым центром — из-за особенностей географии. Понимаешь…

— К черту географию. Потом посмотрю карту. Продолжай.

— В общем, дел у нас там нет, но многие бывают часто — там начинается настоящая тайга, охота, рыбалка, кое-где ломают жадеит «Регина», но по-дилетантски, без размаха и организованности… Дал я ему одного надежного мужика. Бывший начальник леспромхоза, сейчас держит пару магазинов, ходит по бизнесу, с теми, кто контролирует Куруман, отношения хорошие. Не пахан, не под паханами — но д р у г паханов. Координаты я Вадиму нарисовал все, он туда собирался примерно через месяц.

— Зачем?

— Я ж говорю — он намекал про поручение сверху, я и не расспрашивал.

— Все?

— Ну, вообще-то… Я его плохо знаю, он так-то мужик нормальный? В смысле психики?

— А что?

— Он лошадей измерял, — сказал Хоменко. — На ипподроме. Я к нему на все время пребывания, как полагалось, приставил бодигарда — чужой город, правила безопасности… Мальчик мне потом докладывал, что Ивлев велел поискать ходы к ипподрому. Ходы ему нашли. Он туда поехал с тем же мальчиком и тщательно вымерял коня сантиметром.

— Какого коня?

— Да первого попавшегося. Проверял, какую этот конь занимает площадь. И выспрашивал у ипподромных, как лошади ходят в табуне — тесно, бок к боку, или нет, сколько занимают места. Сечешь что-нибудь?

— Ни хрена, — сказал Данил искренне. — Ну, это мы отложим на потом. Ты пока посиди и хорошенько припомни все об этом его визите. До мельчайших подробностей, что тебя учить?