Особый интерес представляет космогонический миф о тиале, который рассказывает о дереве, которое росло около истока реки Двон. У этого дерева было тридцать семь огромных листьев, и оно принадлежало Леопарду. И не было ничего более драгоценного в целом мире, поскольку Леопарду достаточно было только коснуться одного из листьев своим языком, и чего бы он ни пожелал, появлялось бы по волшебству. Шли годы, и Леопард пожелал Мойбу, змею, которая обёрнута вокруг всех островов, и облака, которые дают дождь, и земляных черепах, и даже Кепле, великого паука. Но Леопард был стар, и однажды он почувствовал приближение смерти. Что он должен был делать со своим деревом? Он пошёл спросить совета у зайца Тока, который мог разговаривать лучше, чем другие животные, из-за раздвоенной губы. «Что мне следует сделать с тиале?» — спросил он. Ток посоветовал Леопарду отдать его своим сыновьям до того, как он умрёт. Но Леопард спросил: «Как я смогу разделить листья между моими двенадцатью сыновьями?» «Убей одного из своих сыновей, или двух, или трёх, — ответил Ток, — пока ты не сможешь разделить листья поровну среди тех, которые останутся». Но Леопард догадался, что это было невозможно: ему не удалось разделить тридцать семь листьев ни на какое число вообще. Он спросил совета у Муравья, но Муравей не смог найти ответа. Он спрашивал и Черепаху, и Змея Твембо, и даже бога Наваки, но никто из них не смог найти ответа. Тогда Леопард пошел к гусенице Цо, и Цо сказала: «Возьми меня к дереву тиале». Она заползла на хвост Леопарду, и была доставлена туда. Она сразу принялась за работу и съела один лист[25], и теперь Леопард смог раздать по три листа каждому из своих сыновей и умереть в мире. Гусеница Цо спустилась к реке Двон и там извергла из себя остатки от листьев тиале. Когда река увидела помёт, она слизнула его маленькой волной, и затем среди вод появилось каноэ, а в каноэ были Квеп и Ламу, и от них пошли все сыны людей племени корумба.
Джеймс Форбс, большой любовью которого была ботаника, но который по профессии был этнографом, сделал интересное наблюдение насчёт этого мифа, который объясняет происхождение тотема тиале. «Это никоим образом не простое совпадение, — говорит он, — что миф основан на главном числе, что является довольно утончённой концепцией. Из всех африканских народов корумба наиболее сведущи в арифметике, что можно увидеть по их игре твам-ха-рд, в которую играют с помощью ста восьми галек, каждая из которых имеет отличное от прочих числовое значение».
Африканская мифология выжила в культах вуду у кланов чернокожих из Центральной Америки и Бразилии. В Гаити и в других местах в Вест-Индии, где мифы Берега Слоновой Кости сохранились в большей чистоте, дерево тайхаке фигурирует как божественный инструмент для создания всех живых существ. Согласно легенде, это огромное дерево стояло на облаке под названием Вайко и приносило плоды, содержащие растения и животных, рыб и птиц, черепах, и также мужчину и женщину. Когда бог Ньямбе закончил творить великий океан и все острова, которые плавают в нём, согласно гаитянской легенде, он потряс тайхаке с огромной силой, и зрелые плоды упали на землю и раскололись, освобождая существ, которые созрели внутри них. Когда все плоды упали, Ньямбе пришло в голову послать ангелов, чтобы посмотреть результаты его работы. Он поместил каждого из них на лист и потряс дерево ещё раз. Листья полетели к земле подобно множеству бабочек. Ангелы удостоверились, что всё было хорошо, но, когда они собирались возвращаться в небеса, люди попросили Ньямбу позволить ангелам остаться с ними. Бог позволил двенадцати ангелам остаться на земле и следить за счастьем людей. Ангелы посадили свои листья черешками в землю, чтобы сохранить их живыми в случае, если Ньямбе когда-нибудь позовёт их обратно на небеса. Когда белые люди пришли с оружием и обратили людей вафонга в рабство, Ньямба призвал ангелов к себе. На горе Вабика в Дагомее есть двенадцать отверстий: они были оставлены ангелами, когда они выдернули листья тайхаке из земли.
В своей книге об африканских мифах, изданной более чем за тридцать лет до открытия параллельной ботаники, Фобениус видит листья тайхаке как огромное однолистное растение, которое фактически существовало в Дагомее, и, вероятно, вымерло в середине семнадцатого столетия, во время самого тяжёлого гнёта французских работорговцев.
Он не мог узнать истинной природы растения, но он догадался о его исключительной важности, и допускал возможным, что версия вуду древнего мифа представляет, по его заключению, разрушение африканских культовых объектов французами. Не будучи уверенным, принимать ли гипотезу настоящего растения или культового объекта, великий германский этнограф неосознанно коснулся края новой ботаники, и даже решился, хотя лишь в этнологическом контексте, признать Camporana africana.
Рис. 17 Бехин брата Джиролимо ди Гусме, с рисунка тех времён
Распределение «корневых шишек» на листьях Camporana изучалась средневековыми алхимиками и чародеями. Это именно из их записок, которые иногда чрезвычайно загадочны, мы узнаём о существовании растения в не столь отдалённые времена. В Зихарми мы читаем: «Все вещи приходят, чтобы пройти, таков их порядок здесь. Фигуры, образованные звёздами и планетами, открывают сокрытые вещи и самые глубокие тайны. Таким же самым образом на покрове листьев бехин есть наросты, которые являются звёздами растения». Чародеи исследовали тысячи и тысячи листьев в надежде на пророческие знаки, и бесконечно блуждали по лесам в поисках легендарных листьев. Брат Джиролимо ди Гусма, алхимик и учитель небесных наук, оставил нам ряд диаграмм, иллюстрирующих пятна леопарда и распределения родинок на человеческом теле. Среди них, однако, есть рисунок листа, который, вне малейшего сомнения, является Camporana (рис. 17). На нём положение наростов показано относительно небес и знаков зодиака. «Тот, кто находит бехин, может изучить свою собственную судьбу», заявляет брат Джиролимо, добавляя, что, соответственно тому, находятся ли наросты справа или слева на листе, они относятся к хорошим и удачным событиям, или к плохим и неудачным. Что достойный монах позабыл сообщить нам — так это то, какая сторона листа является передней, а какая задней, и из-за этого мы никогда не можем чувствовать уверенность, отличая правое от левого. Дальнейшее осложнение состоит в том, что, когда гравюры на дереве были напечатаны с первоначальных рисунков, они были с огромной степенью вероятности зеркально развёрнутыми, хотя мы не уверены на сто процентов насчёт этого. Поэтому может статься так, что в неприятном случае, если кто-нибудь наткнётся на лист бехина в каком-то отдалённом лесу, мы можем, по крайней мере, быть уверенными, что знание его судьбы и будущего может счастливым образом быть отклонено им.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
