Хотя мы наблюдали в бинокль за караваном, который по времени уже должен был прийти, шерпы заметили нас раньше. Еле заметными точками, как звенья цепи, растянулись они по леднику. Они шли по морене, далеко под нами, до невозможности медленно. После нашего вчерашнего блуждания мы могли легко себе представить, как устали тяжело нагруженные люди и яки. Мы вползли обратно в свои палатки и были рады, что уже прошли этот изнурительный участок подхода.
Наконец, под вечер подошли шерпы, но основная масса каравана осталась ночевать примерно в ста метрах ниже нас. Пазанг гордился тем, что без задержки доставил продовольствие и снаряжение. Мы в свою очередь могли ему сообщить, что нашли место для базового лагеря.
Пазанг, показывая на палатки, воскликнул: «Но это очень опасное место!» Мы с ним не соглашались: крутой ледовый склон соседней горы казался слишком далеким, чтобы можно было подумать о возможной лавине. Но Пазанг остался при своем мнении и рассказал, что именно здесь несколько лет назад под ледовым обвалом погибли люди.
Пазанг, видимо, был прав. Я и раньше наблюдал, что в Гималаях лавины и ледовые обвалы придерживаются других правил, чем в Альпах, и что наш альпийский опыт иногда может подвести. Ряд больших катастроф в Гималаях произошел только потому, что «сагибы», являвшиеся опытными экспертами по снегу и льду в Альпах, не обращали внимания на предупреждения шерпов, выросших среди гималайских гигантов.
Само собой понятно, что караван заночевал на безопасном месте внизу, там, где остановился. Сеппу и мне пришлось снимать на холоде палатки и спускаться к каравану. Я считал бессмысленным бросать ненужный вызов судьбе и не принимать во внимание предостережения Пазанга.
Таким образом, мы оказались внизу, вместе с караваном. Носильщики уже успели возвести круглые ветрозащитные стены, так как палаток для всех носильщиков у нас не хватало.
Настроение было не очень хорошим. После утомительного подъема по моренам носильщики устали и безрадостно смотрели на предстоящий переход по леднику и через перевал. Некоторые из них хотели вернуться, но Пазангу удалось их уговорить.
Я был рад, что это последняя ночь в беспокойстве и неизвестности, постоянно возникающей из-за неустойчивого настроения носильщиков. Завтра мы останемся с шерпами одни, а на них можно положиться. И действительно, в течение тех недель, во время которых мы боролись за вершину,между нами не было ни одного недоразумения или размолвки, мы были одной дружной семьей.
Утро было безоблачным. Погонщики с яками вышли рано: им нужно возвратиться сюда по твердому снегу, иначе яки со своим громадным весом, проваливаясь в снег по брюхо, становятся беспомощными. Погонщики лучше нас знали об этой опасности и поэтому торопились с выходом.
Мы замыкали длинную, растянувшуюся колонну. День был изумительно хорошим. Темно-синее небо и окружающие нас горы ослепительно блестели.
Среди носильщиков было несколько женщин в разноцветных ярких платьях. Они выглядели, как ранние цветы на снежной поляне. Я несколько раз снимал их на цветную пленку на фоне неповторимо красивого пейзажа. Позже я, к сожалению, обнаружил, что неаккуратно заправил пленку, и она застряла в касете. Из многих моих снимков получился только хаос различных цветов. Я успокаивал себя тем, что все эти снимки смогу повторить на обратном пути. Я тогда еще не знал, что у меня будут отморожены руки и я не смогу держать фотоаппарат.
Действительно, на обратном пути была такая же прекрасная погода. Счастье победы над вершиной и радость возвращения к жизни подогревали меня. Группа сильно растянулась. Сепп остался наверху, чтобы сделать несколько последних снимков Чо-Ойю – мы так долго жили на ее гребнях и склонах, а у нас не было фотографии общего вида вершины. Гельмут, как всегда, был занят своими научными наблюдениями. Несколько шерпов шли впереди, но я не пытался их догонять. Мне очень хотелось пройти одному по обширным снежным полям Нангпа-Ла.
Пазанг и Аджиба шли сзади. Пазанг был одет в ярко-красный штормовой костюм, а Аджиба – в светло-синий (приобретая обмундирование, мы выбирали яркие цвета – для цветного фото). Они шли рядом и разговаривали, как два друга, совершающие небольшую прогулку. Я был поражен красотой этой картины: ослепительная белизна ледника, над ним чистое, темно-синее небо, а между ними – два человека, шествующие с такой непринужденной естественностью, будто троны богов являются их извечной родиной.
Они выглядели гордо и великолепно. Весело разговаривая, они спускались с крыши мира. Пазанг сказал какую-то шутку, и белые зубы Аджибы сверкнули на почти черном лице.
Я хотел их снять, но мои руки дрожали и болели на холодном воздухе. Фотоаппарат пришлось снова спрятать в карман. Тем не менее эти два человека, весело идущие по леднику, незабываемо отпечатались в моей памяти. «Они похожи на богов, – подумал я, – или по крайней мере на людей, которым дано право участвовать в будничной жизни богов. Очень немногим из нас это дозволено!»
Нангпа-Ла со своими красивыми цветами остался для меня ярким воспоминанием, картину которого я вижу с закрытыми глазами. Я почти рад, что мне не удалось сфотографировать Пазанга и Аджибу, ибо ни одна пленка не смогла бы передать той картины, которая вечно будет жить в моей памяти.
Прежде чем снег размяк под лучами горячего солнца, мы достигли бокового ущелья, где должны были разбить базовый лагерь. Погонщики яков немедленно погнали их обратно. Большинство носильщиков тоже вернулось, но некоторые решили возвратиться на следующий день и остались ночевать в базовом лагере.
Мы нашли ровное и безопасное место, где установили на небольшом расстоянии друг от друга палатки. Шерпы построили из камня вместительную кухню, использовав для крыши имеющийся у нас целофан. Снег, выпавший во второй половине дня, несколько раз заваливал эту крышу и нашел дорогу в кастрюли Анг Ньима, а также за шиворот шерпам, чем вызвал взрыв общего веселья.
Мы лежали в своих палатках с сознанием, что теперь перед нами только одна задача – Чо-Ойю!
Глава VII
ПЕРВАЯ ПОПЫТКА
В моем дневнике имеется следующая запись: «Возможность восхождения на Чо-Ойю еще не установлена, в действительности путь значительно круче и сложней, чем выглядит на фотографии. Безусловно Чо-Ойю нельзя назвать „легким“ восьмитысячником».
Таким было первое впечатление. Не имело смысла сейчас ломать голову – в каком месте и как можно пройти верхние склоны. Сначала нужно найти хороший выход к их подножью.
Пока шерпы ходили за остатками груза, оставленного вчера носильщиками при их поспешном возвращении в нескольких стах метрах от лагеря, мы вышли в разведку. Пройдя несколько моренных валов, увидели небольшое, ведущее на юг, ущелье, по которому без особых трудностей можно подойти к низшей точке западного склона. Довольные результатом разведки, мы вернулись в лагерь. Завтра можно смело идти к подножью вершины.
