Читаем без скачивания Фабрика Дьявола - Курт Маар

Я повернулся и осмотрелся Краснота постепенно гасла. Температура внутри скафандра была нормальной!

На обратном пути к кораблю меня занимали мысли. Нет, не опасные, а только такие, которые ничего не могли дать туману.

В сравнении со всеми приключениями, происшедшими во время полета ЭУР2002, мои ранние переживания были просто мелкими, незначительными случаями, значение которых состояло только в том, что от них я кое-чему научился.

Сначала тот отрадный факт, что туман, видит Бог, не был таким уж безупречным мыслителем. Он напоминал мне неуклюжего медведя, который не знает, что ему делать со своей огромной силой. Он пользуется своей ментальной энергией без разбора а логическое мышление не является его сильной стороной. Ничего странного! Чему он мог научиться в своем одиночестве?

Во-вторых, теперь я видел, что ошибался, когда пару дней назад пришел к заключению, что туману неизвестен принцип ядерной энергии. Расплавить многие тонны камня за несколько минут можно было только при помощи ядерной энергии. Я не имел никакого представления, почему Великий Мастер использовал в установках по производству энергии на Эоле уголь. Для этого должно было быть какое-то основание Может быть, он опасался, что процесс расщепления или слияния атомных ядер выйдет из-под контроля и приведет к катастрофе? Но как бы там ни было, ясно одно: обладание знаниями ядерной физики делало туман намного более опасным противником, чем мы считали до сих пор.

Эту последнюю мысль я тотчас же перекрыл страстным желанием получить стаканчик виски с содовой, в котором плавает кусочек льда. Это было самоубийством! Если туман узнает, что я считаю его опасным, дело для меня примет дурной оборот.

Тем временем ремонтные работы на борту в агрегатном отсеке все еще шли полным ходом. На пути туда мне встретился один из механиков с весьма угрюмым лицом.

— Нашли причину? — спросил я.

Он сердито кивнул.

— Какой-то идиот разбил камеру сгорания, — сообщил он. — Просто расколотил ее кувалдой. Мы ее удалили и теперь можем заменить новой, но на это понадобится по меньшей мере один день.

Он ушел, а я остался стоять, как вкопанный. Мне в голову пришла идея, которую я быстро подавил. У фотонных двигателей камеры сгорания изготовлены из надежного синтетического материала. В этих камерах происходил квази-холодный процесс ядерного синтеза, в результате которого получался мощный поток ультрафиолетового фотонного излучения, приводящий в движение ЭУР2002. Геометрия камер была оптимальной, и малейшее изменение их форм было неисправимо. А теперь кто-то разбил молотом одну из этих ценных камер. Какой в этом был смысл? На этом месте меня и посетила идея. Может быть, Вишер имеет к этому…

Дальше я думать не стал.

Когда я вернулся в рубку управления, Вишер сидел за большим пультом, уставившись в пустоту.

— Почему ты не спишь? — поинтересовался я.

— Не могу, — ответил он сонным голосом. — Великий Мастер ждет меня.

Я взглянул на него. Он производил жалкое впечатление, так как уже больше шести дней не спал. Существовало предписание, запрещающее использование таблеток москвитила для подавления потребности во сне более пяти раз в течение двадцати четырех часов, и я понадеялся, что медики предусмотрели какой-нибудь защитный фактор.

Я поведал ему, что со мной произошло. Несмотря на свое подавленное состояние, он внимательно меня выслушал, а потом кивнул.

— Я знаю. Всемогущий туман располагает знанием ядерной физики. Должно быть, эти знания ему дала найденная нами пара гуманоидов в древнем корабле. Однако он также знает, что использование ядерной энергии на населенной планете не всегда безопасно, поэтому использует ее только там, где она абсолютно никакого вреда не причинит.

— Ну, видите? Я тоже не был так глуп. Мне это уже известно!

В 23 час. 30 мин. 24 мая механики из агрегатного отсека сообщили, что новая камера сгорания установлена и агрегат снова готов к работе. ЭУР2002 вновь был совершенно исправен. Пятью минутами позже Вишер сломался. Поскольку Жаклин спала, я не стал тревожить ее, ибо она этот отдых заслужила, и вызвал одного из ее коллег.

В рубку вбежал доктор Северин.

— Что случилось? — прежде всего спросил он.

— Вишер потерял сознание.

Уложив командира на койку, Северин начал его осматривать.

— Пульс ускорен, — сообщил он, — явные симптомы переутомления, слабое отравление москвитилом, но для потери сознания совершенно никакой причины нет, — он покачал головой. — Я не знаю, почему это произошло. В его состоянии обычно происходят припадки бешенства.

Я подавил усмешку, так как понял, что Вишер устроил спектакль, выигрывая время. Я не думаю, что туман что-то заподозрит. Похоже, земная медицина его мало интересовала, поэтому он ничего в ней не понимал.

— Хорошо, доктор, я за ним послежу.

Между тем Вишер оставался без сознания целый час, а потом медленно открыл глаза.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты был без сознания, — ответил я.

— Сколько сейчас времени?

— 00 час. 40 мин.

Он вскочил — слишком быстро для того, кто три минуты назад был еще без сознания.

— Стартуем! Стартуем немедленно! — поспешно воскликнул он. — Иначе Великий Мастер потеряет терпение.

Несмотря на это опасение, он двигал руками так же бессвязно и неуверенно, как кадет академии на первом семестре.

— Экипажу на протяжении следующих часов на ускорение больше 1,2 G не рассчитывать. Всем занять свои места!

ЭУР2002 устремился в усеянную звездами черноту неба, и вскоре после старта над сильно изогнутым горизонтом планеты появился светящийся центр тумана. Экипаж охватило беспокойство. Люди и раньше неохотно принимали то, что путь к Земле лежит мимо ближайшей от местною солнца планеты, а теперь начали по-настоящему серьезно сомневаться в истинности данных, положивших конец восстанию Байера.

Тем временем Байер, полностью разгадавший план Вишера, сообщил нам о повороте в настроении экипажа корабля.

— Долго так продолжаться не может, командир, — сказал он. — Мне они больше не доверяют и вот-вот взбунтуются.

— Удержите их любыми путями, — потребовал Вишер. — Организуйте против меня совет, создайте комитет для жалоб на меня, но следите за тем, чтобы канониры оставались на своих местах и выполняли любое мое указание. Все остальное в данный момент не так важно.

— Ясно, сэр.

Вишер провел рукой по лбу.

— Всемогущий дух Тумана, — услышал я его бормотание, — прости им эту глупость. Скоро они будут повиноваться тебе.

По моей спине пробежал холодок. Это звучало как жуткое заклинание. Можно было свихнуться, если представить себе, что Вишер произносил эти слова на полном серьезе, все время обманывая и Жаклин, и меня, а впоследствии и Байера.

Но я не должен об этом думать. Туман слишком близко.

25 мая 2160 года, 8 часов 14 минут по бортовому времени.

Хвала и честь разуму нашего экипажа! По неизвестным каналам распространился слух, что капитан Вишер, возможно, был не в таком уж бессознательном состоянии, как это хотел показать. Каждый ребенок мог высчитать, что Вишер должен был разогнать корабль намного сильнее, если бы хотел как можно быстрее добраться до тумана. Кроме того, пара сотрудников сектора астрономии сообщила, что примерно через час произойдет полное солнечное затмение центра тумана — именно в то мгновение, когда мы, при нашем теперешнем ускорении, достигнем цели.

В коридорах и рабочих помещениях собирались маленькие группки людей, шепотом обсуждая самые последние слухи. Люди складывали два и два, и им казалось, что они знают дальнейшие намерения Вишера. Постепенно их беседы становились все опаснее. Туман легко мог подслушать их мысли! Если его подозрение падет на командира, нам всем конец.

Тут Байер по своей инициативе издал знаменитый приказ, вошедший в анналы космических полетов землян.

— Я всем запрещаю размышлять! — прогремел его голос по всеобщей связи.

Первой реакцией на этот запрет был оглушительный смех, но люди, как говорится, разумны. Они подумали над тем, что имел в виду Байер, и вспомнили, что туман обладал телепатическими способностями. Этого было вполне достаточно, чтобы сделать заключение, что в их же интересах было поверить Байеру и исполнить его приказ как можно тщательнее.

Сам Вишер сконцентрировался. Проснувшаяся Жаклин сидела около него, у пульта, время от времени нежно поглаживая его по руке, но Элф, казалось, ничего не замечал.

— 8 часов 34 минуты, — сказал я, потому что тишина постепенно становилась все мучительнее.

— Точно через тридцать девять минут мы объединимся с Великим Мастером, — ответил Вишер.

Итак, я не ошибся. 9 часов 13 минут были таинственной секундой X.