— Обязательно воспользуюсь твоим предложением в следующий раз, если не возражаешь.
После того, как Райли уходит, помогать тренеру прибираться, Ремингтон смотрит на меня своими темными глазами, а я замечаю, как раздуваются его ноздри, словно он вдыхает меня, даже не наклоняясь, просто наблюдая.
— Готова? — спрашивает он своим я-тренировался-много-часов-и-я-сексуален-как-ад охрипшим голосом, проводя пальцами вверх-вниз по моему затылку, и я понимаю, что у меня к нему просто не существует иммунитета.
— Всегда готова, — произношу я, слегка затаив дыхание. Я не знаю, что он имеет в виду, когда у него помутнение, но абсолютно уверена, что энергия буквально трещит вокруг него, когда он темный. Он как электростанция, но когда темный, складывается впечатление, что его два. Мы оба направляемся в небольшую реабилитационную комнату в конце спортзала. И когда он кладет руку на мою задницу, я ничего не говорю, но чувствую все. Затем он сжимает ее, и у меня уходят все силы на борьбу с желанием развернуться и сжать его зад в своей руке, представляющий собой сплошную твердо-каменную плоть.
— На стол, Разрывной, — командую я. Мне нравится немного им руководить, поэтому он позволяет мне, превращая это в развлечение. И что он делает сейчас, так это развлекает меня в высшей степени. Он ложится на стол, очень похожий на массажный, стоящий в центре маленькой комнаты. По соседству стоит холодильник с набором лекарств и холодных предметов, которые я позже буду использовать для его ледяного массажа.
Он ложится лицом вниз, а его тело настолько разгорячено, что я чувствую температуру его кожи, даже не касаясь ее.
— Ты в порядке? — cпрашиваю я, лаская взглядом линию его позвоночника. — Где-нибудь есть узлы? Тебя что-то беспокоит?
— Я бы хотел, чтобы мои руки оказались на тебе так скоро, как это возможно, — прорычал он шепотом, вынуждая меня прикусить внутреннюю сторону щеки.
— Хорошо, но как говорится, дамы вперед.
Он стонет.
— Не мучай меня, детка, я уже хочу трахнуть тебя.
Я наклоняюсь и целую его ухо.
— Это не пытка, просто постарайся расслабиться, — шепчу я, и действительно хочу, чтобы он расслабился, хочу сфокусироваться на его теле, поэтому обхватываю пальцами его плечи. Он шипит сквозь зубы, а я задерживаю дыхание, наш с ним контакт просто вынуждает меня. Мягко выдыхая, я приспосабливаюсь и начинаю массировать его пальцами. Он так же приспосабливается ко мне, и я замечаю, что он расслабляется, когда начинает тихо стонать.
Мы с ним настолько связаны, что касаясь его кожи, я не могу не чувствовать мелкие волны электричества, проходящие сквозь меня. Иногда мне кажется, что я подключаюсь к какому-то мощному источнику, который делает Ремингтона Тейта самим собой. Каждый сантиметр моего тела ощущает его мускулы и кожу под моими пальцами, как и все остальное в нем. То, как он пахнет прямо в эту секунду, океаном, мылом и самим собой. То, как его грудная клетка расширяется от физической нагрузки. То, насколько колючие, взъерошенные и влажные его волосы.
Мне нравится работать над ним своими руками.
Это моя работа, но наряду с этим, это то, что я люблю.
Не могу себе представить хоть что-нибудь лучше этого.
Чувствую каждую мышцу, каждую по отдельности, стремлюсь к их теплу, докапываюсь до брюшка мышцы так, чтобы безупречная кровь попала в каждую часть его тела. Массирую и выделяю фасцию, разминаю мышечную ткань пальцами, пытаясь обеспечить питательными веществами эту область. И когда мышца расслаблена, его кровь, насыщенная всевозможными нутриентами благодаря его здоровому образу жизни, поступает внутрь, помогая восстановиться этой мышце.
Как только я размяла его до самого низа с обеих сторон, направляюсь к холодильнику, чтобы устроить для него массаж льдом. Такой массаж идеально помогает при лечении узлов и различных травм, но Ремингтон любит его и просто так, поэтому я иногда балую его для ускорения восстановления.
Внутри, в морозильной камере стоит пенополистирольная чашка. В ней замораживают воду так, чтобы на поверхности торчала небольшая глыба льда, которую я поглаживаю несколько раз ладонью со всех сторон, чтобы убедиться, что она нигде не станет царапать кожу. После этого пробегаюсь чашкой по всем его мышцам, создавая эффект скольжения шарикового дезодоранта.
Он лежит, позволяя мне гладить его, сексуальные мужские феромоны поднимаются к поверхности его кожи в виде пота, и его тело настолько горячо, что лед моментально начинает таять. Я наблюдаю, как мелкие зигзаги воды скатываются по его широкой спине, а когда он переворачивается, точно так же стекают по его мощной груди.
Мои глаза исследуют его в то время, как в своем воображении я уже слизываю каждый из этих ручейков языком, особенно те, которые скользят в районе пупка или вьются вокруг сосков. В то время, как мысленно я облизываю каждый сантиметр его совершенного тела, он наблюдает за моей работой, взгляд его обжигающий и полный желания, но в то же время, благодарный.
— Мне нравится, как ты работаешь со мной, — шепчет он.
— Я люблю работать с тобой.
♥ ♥ ♥
К тому времени, как мы вдвоем поднимаемся в лифте отеля, мы оба уставшие, а я особенно. Я точно еще не оправилась от того гребаного подарка, поэтому планирую пропустить ужин и отправиться прямо в постель.
После восьми часов тренировки, Реми избавился от огромной массы своей энергии. Он прислоняется спиной к стенке лифта и свободно оборачивает руки вокруг моих бедер, в то время, как я наполовину стою, наполовину лежу на нем, отдыхая, упершись головой ему в шею.
— Холодный душ, съесть корову, и увидимся завтра, — говорит тренер, выходя на своем этаже.
— Сделаю, — отвечает Ремингтон своим громким мощным голосом.
— Спокойной ночи, тренер, — произношу я.
И как только мы остаемся одни в лифте, Ремингтон наклоняет голову, чтобы вдохнуть меня.
Его пресс напротив моей спины превращается в сплошные горячие крепкие мускулы. Он тепло вздыхает рядом с моей кожей, затем лижет за ухом, заставляя сотни электрических разрядов пройти сквозь меня. После этого он прижимается лицом к моему затылку, перемещаясь ко второму моему уху, где снова делает глубокий вдох. Мои соски болезненно сжимаются, когда он начинает уверенно облизывать кожу за моим ухом, и необходимость в нем просто разрывает меня. Мне очень уютно находиться в его больших объятиях, когда он шепчет мне в ухо глубоким благодарным тоном:
