штаны, меня почему-то начал бить озноб и заболел живот. Неудивительно, что вопрос изумленно вытаращившего на меня свои бесстыжие глаза чародея:
- Сударыня, могу я поинтересоваться, что вы делаете? – заставил меня заорать почище раненного верлиоки.
С трудом справившись с испугом и относительно придя в себя, злобно прошипела сквозь зубы:
- Лежите, сударь, не двигайтесь, у вас, похоже, нога сломана!
Вот видно же, что бахвалится из последних сил! На самом деле ему должно быть очень больно. А еще шуточки отпускать умудряется:
- То есть только похоже на то? Вы не уверены? А раздеть меня пытаетесь, чтобы совместить приятное с полезным, не так ли?
- Сударь, если не хотите, чтобы я оглушила вас заговором стазиса, будьте так добры, прикусите язык. И не шевелите пока этой рукой! У вас вывих был.
- Да, - протянул чародей, - Порисовался перед понравившейся девушкой…
Сие заявление заставило меня покрутить головой, в ответ на что чародей изумленно приподнял одну бровь. Интересно, это он о ком? Вроде бы кроме нас двоих да окончательно мертвого верлиоки здесь никого нет? А чародей продолжил:
- Доигрался, сам виноват.
Я решила не заострять внимание на неприятном для меня вопросе, и продолжила беседу, как будто мы с магом просто сидели за чашкой кофею на террасе, а не лежал он перед мной тут практически в одном исподнем – курку и рубашку пришлось расстегнуть, проверяя на наличие скрытых переломов костей и разрывов тканей, и я не стаскиваю с него штаны.
- Что значит, сами виноваты? – решила я уточнить, - Чего-чего, сударь, а смелости вам не занимать. Выйти один на один против верлиоки…
- Ради вас, сударыня, я вышел бы один на один против самого Чернобога…
Никак, бредит? Нет, точно, бредит! Теперь все понятно, То ему понравившиеся девушки мерещатся кругом, то один на один против повелителя Нави и Пекельного Царства собрался, болезный. Видать, здорово верлиока его приложил! Надо будет еще раз голову проверить. Налицо контузия.
Тем временем удалось, наконец, стянуть с чародея штаны, и отчаянно краснея, я принялась за исцеление треснувшей берцовой кости, предварительно наложив обезболивающий заговор. Чародей стиснул зубы, потому что не всегда обезболивание способно помочь, и терпел. Закончив, наконец, я поняла, что моему пациенту надлежит проваляться как минимум часа четыре-пять, пока кость окончательно не срастется – заговор, наложенный на больную ногу, - быстродействующий, но шевелиться во время его действия противопоказано, а то не поможет.
Я понимаю, что вполне могу вернуться домой, но бросить чародея здесь одного, после того, как он спас нас всех от умруна верлиоки, ни совесть, ни воспитание не позволяют! Вдобавок, нужно еще прояснить то, что он оказался случайным свидетелем моего целительского дара…
Ох, не к добру затеяли братец с сестренкой эту авантюру! Хорошо еще, что Йожка не спалилась перед заезжим проверяльщиком, чего-чего, а этого бы я себе никогда не простила, и ни родителям, ни бабулям в глаза не смогла бы смотреть!
Такие мысли приходили мне в голову, пока я сидела, восстанавливая силы, прислонившись спиной к дереву. Чародей окончательно пришел в себя и притянул к себе посох. Удовлетворенно кивнул.
- Лежите, сударь, - решительно пресекла я его попытки встать, - Вам нельзя шевелиться, если хотите уйти отсюда самостоятельно и без проблем! Кость срастется через несколько часов. Вот, выпейте, - протянула ему фляжку с микстурой, прихваченной из дому.
Я, в отличие от некоторых, хорошо подготовилась к бою, точнее не к бою, конечно, не мое целительское это дело, а к последствиям. А не как некоторые, которые только головы ребятишкам дурили, обучая составлять кучу не пригодившихся зелий. Причем о том, что это все не потребуется, ведь наверняка заранее знал, но вишь ты, то ли и вправду решил детишкам урок преподать, то ли просто тянул время до сумерек.
- Сударыня,- сделав большой глоток, сказал чародей, - Я просто подумал, что надо бы избавиться от нашего умруна. Вряд ли это хорошая идея, чтобы кто-то наткнулся на эту, пусть и уже мертвую, тушу?
Его правда. Однако что же мы можем сделать? Умрун-то – вон какой огромный? Не пилить же его на куски и не хоронить каждый по отдельности? Я нахмурила лоб, а чародей расхохотался.
- Откуда в вас столько кровожадности, сударыня? А еще целительница, дарующая жизнь, - широко улыбнулась эта княжеская зараза. Клянусь, если бы не лежал сейчас беспомощным бревном, получил бы на орехи по первое число!
- Тише, тише, сударыня Хессения. Раз уж я не могу двигаться, вам надлежит провести один несложный ритуал самой, с моей помощью, разумеется. Неважно, кто именно его совершит. Главное – наличие – чародейских способностей, - и он обаятельно подмигнул мне голубым глазом.
Вот подлец! Намекает, видимо! Вот ненавижу таких мужиков – которые намеками разговаривают. Ты скажи – мол, так и так, ты арестована, с этого момента. Сейчас закончим тут и попрешься как миленькая Темного Рыцаря побеждать. Конечно, вслух я ничего такого не сказала, только подумала. Просто еще больше нахмурилась и спросила чародея:
- Что делать-то?
Дальше я под его диктовку чертила вокруг туши убитого верлиоки черный круг, зажигала волшебных светлячков, нараспев декларировала заклинание. Такому бабули меня не учили! Поэтому, когда Земля-Матушка расступилась после моих слов и поглотила эту мерзость вместе со следами крови – чародеевской, разумеется, я смотрела на исчезающее в недрах земли чудовище с восторгом малого дитяти.
Закончив, уселась опять рядом с магом, смерила температуру, приподняла платок, надежно укрывающий обнаженные участки тела, проверила, как работает заговор, осталась удовлетворена, достала из котомки флягу с укрепляющим бальзамом, заставила выпить, придерживая магическую голову и стараясь по возможности не дышать.
Близость чародея одновременно бросает в жар и раздражает. Все-таки, какой позор на мою голову и весь Дом Йагинь, ежели кто узнает!
А затем, отодвинувшись и постаравшись придать своему голосу как можно более нейтральные интонации, осведомилась:
