мне баба Рая, ответил ей леший. - Еще пару хвилин, чую, уже совсем скоро. Скорость нонче только запутать все может, потерпи, милая.
- Сеня! – даже не глядя на меня, баба Стефа знает, что я очнулась, - Иди поешь, разговор предстоит нелегкий.
Кто о чем, а бабули есть бабули. На столе дымится каша, источает упоительный аромат деревенский черный хлеб, ровными розовыми ломтями искушает некоторых оборотней холодное мясо, рядом скучает белый козий сыр. Довершают стол нарезанные овощи, ягоды, пышные оладьи со сметаной и обязательный кофей!
Несмотря на тягостность момента, сударь Лиодор не застеснялся и принялся поглощать предложенное со скоростью света. Я посмотрела на стол и почувствовала дурноту. Баба Рая вздохнула:
- Хоть кофею с молоком выпей.
- А лучше со сливками, - поддержала ее сестра. - И оладьи, Сенюшка, ты же любишь со сметанкой, - и бабуля подвинула мне поближе сметану и любимое вишневое варенье.
Сенюшка? Бабули обычно обращаются ко мне просто Сеня, а когда момент особо торжественный, или когда сердятся, полным именем – Хессения. Светлые боги, за что нам это? Малышам – за что? Они же еще такие крошки…
Неожиданно для меня, но, как видно, ожидаемо для остальных, через открытое окно в комнату влетел коловертыш*, и распластался прямо посреди стола, утонув мордой в сметане. (*Коловертыш в славянской мифологии – существо, похожее сразу на зайца и кошку, с обезьяньими цепкими лапами и хвостом, лесной бесенок)
Поднял кошачью морду с заячьими ушами, облизнулся, поклонился сначала лешему, затем бабулям. Нам с чародеем, а тем паче, домовым, кивать не стал.
- Ты заканчивай давай лопать нахаляву, - строго обратился к бесенку леший. - Отвечай – видел?
- А отвечу – сметану отдадите? – облизнув усы, нагло пропищала нечисть.
Леший от стыда за отбившегося от рук подопечного позеленел, и, что есть маху, стукнул кулаком по столу, отчего все приборы подпрыгнули, а я вовремя успела блюдечко с вареньем подхватить.
Бабуля Стефанида же, напротив, сохраняя элсмирское спокойствие, кивнула коловертышу – мол, отдадим, говори.
- А мисочку? – совсем уж обнаглел коловертыш.
Леший от такого свинства и вовсе покрылся зеленью, превратившись в кустик, а баба Рая, зная о странном пристрастии этого вида нечисти к фаянсовой посуде, кивнула:
- И мисочку отдадим, и сметанки подольем. Говори, родимый.
Коловертыш довольно усмехнулся, а леший приобрел обычный вид. Но хмуро сведенные сучковатые брови говорят о том, что маленького поганца вскоре ожидает урок хороших манер.
- Песиглавцы их увезли, - заявил коловертыш, и, подхватив миску со сметаной, собрался выпрыгнуть в окно, как бабуля Стефанида хлопнула по столу, гораздо изящнее и ловчее, чем леший, и прикрыла рукой хвост нечисти.
- Ты наглей-то-наглей, да знай меру, - строго сказала она.
Коловертыш скривился, вздохнул и принялся рассказывать:
- А что еще сказать? Часа два назад возвращался, я значит, с прогулки из соседнего лесу, вижу – песиглавцы идут, детей на руках несут.
- Ты что же, поганец, не видел, что это дети Дома Йагинь?! – возопил хозяин леса.
- Откуда мне знать, какого Дома эти дети? – не пожелал признавать правоту лешего коловертыш. - Вона, всем известно, как песиглавцы своих детишек обожают, сами ростят. Может, энто их дети были?
- Совсем обалдел? Там же девчушка была! Ты видел когда-нибудь песиглавицу-женщину?
- А мало ли, чего в наших краях да с современной экологией не встретишь? Может, мутация какая. - отбрехивался коловертыш, но видно было, что врет. А с бабулями лучше не шутить – они добрые до поры до времени, пока дело не касается любимых внуков.
- Значит, так, родимый, - строго сказала баба Стефа, спокойно так, но от этого спокойствия даже у меня мурашки по спине побежали. Что уж говорить о лесном бесенке, на которого сейчас уставились два бездонных желтоватых глаза. Когда бабуля гневается – лучше быть от нее подальше – милль за пять сот, не меньше. Пристально глядя на коловертыша, баба Стефа наматывает на руку его то ли кошачий, то ли обезьяний, длинный хвост, и продолжает:
- Или ты сейчас рассказываешь нам всем правду – что именно видел и слышал, или оставшийся век доживаешь в качестве огородного пугала в каких-нибудь Нижних Погребцах или Черемухах. Слово Йагини .
После сказанного Слова нечисть затряслась крупной дрожью, а в глазах у коловертыша заплескался самый что ни на есть ужас.
- Так ведь непростые песиглавцы-то были, сударушка Йагинюшка, - проскулил бесенок.
- Говори, - резко, как камень бросила, приказала старшая Йагиня.
- Наемники это были Темного рыцаря.
У меня отвисла челюсть, благо, никто этого видел, все смотрели на рассказчика. Бабули переглянулись между собой и уставились на чародея. Тот сидел с выражением недоумения на холеном аристократичном лице.
- Со мной были княжеские песиглавцы. Его светлейшество укомплектовал для охраны, - ни к кому не обращаясь, сказал он.
- Ой, вы посмотрите на него, - нагло осклабился коловертыш. - Княжеские песиглавцы с ним были, держите меня семеро! - нечисть сделала вид, что сейчас упадет на пол, то есть на стол, от хохота, но перехватив взгляд бабы Раи, на бабу Стефу, он видимо, смотреть побоялся, тут же вытянулся по струнке и продолжил рапортовать, обращаясь почему-то к чародею:
- Песиглавцы – они же наемники, дурья твоя башка! Понятно, кто больше заплатил, тот и прав. Княжескими стали только после того, как Темный их послал. Или кого они, по-твоему, про меж собой называли «рыцарь»?
Бабули посмотрели на чародея и синхронно вздохнули. А он, видимо, все еще не мог поверить, что оказался пешкой в чьей-то игре.
- Рассказывай по порядку, - строго приказала баба Стефа нечисти, обернувшись к чародею, добавила, - Потом твоя очередь. Нам надо знать, что им известно.
