— Ты хочешь, чтобы я уехал?
— Не то чтобы я хотела этого. — Если бы только она могла сказать ему, чего она действительно хотела. — Я просто хочу сказать, что пойму, если тебе захочется уехать. Ты выполнил все свои обязательства, и я уверена, что у тебя есть другие дела.
— Я считаю, что у меня есть еще одно обязательство. До тех пор, пока я не посажу тебя в самолет, я несу за тебя ответственность.
Лисса рассердилась.
— Никто не несет за меня ответственность, кроме меня самой. И я вполне способна позаботиться о себе. Ты же знаешь, что я много путешествовала, и в основном одна. Я очень ценю твою помощь в этой поездке, но я бы не погибла, если бы совершила эту поездку одна.
— Извини. Ответственность — не самое подходящее слово. Я не хотел сказать, что ты не смогла бы позаботиться о себе. Мне просто нужно увидеть, как ты сядешь в самолет, и убедиться, что с тобой все в порядке.
Она смягчилась. На Рика было невозможно долго сердиться. Особенно потому, что его заботливость была для нее одной из его привлекательных черт.
— После того, как посадишь меня в самолет, ты не будешь знать, что со мной происходит, — заметила она.
— Не буду.
Лиссе хотелось спросить, безразлична ли она ему, но мешала гордость и то, что она знала ответ. У него был к ней интерес, но временный, о котором он забудет, как только она уедет. Все воспоминания изгладятся, когда он вернется к своей жизни и своим женщинам в Милане. К женщинам, с которыми она не могла бы соперничать. Она была даже не в их лиге.
— Уже принял какое-нибудь решение? — спросила она.
Рик собрался с силами, прежде чем посмотреть в ее сторону. На ней было платье, которым она удивила его в тот первый вечер, но теперь оно еще откровеннее подчеркивало изгибы ее тела. Должно быть, она немного набрала вес за время их знакомства, и от этого стала более женственной и красивой. Стало еще труднее признаться ей, что он любит ее и хочет, чтобы она осталась. Невыносимо думать, что он не будет знать, что происходит с нею в другой части света, что не увидит ее снова.
Невыносимо даже думать, что он никогда не увидит ее с ребенком. Рик не сомневался, что Лисса будет хорошей матерью, но не мог смириться с тем, что не увидит ее в этой роли.
Почему не он отец этого ребенка? Он хочет, чтобы она была матерью его детей.
Лисса задала ему вопрос, и ему не надо было спрашивать, о каком решении она говорит. Это должно было стать самым важным решением всей его взрослой жизни. Но в последнее время Рик не мог думать о нем. Все мысли из его головы вытеснила Лисса.
— Еще нет, — наконец ответил он. — Я все еще думаю.
— Желаю тебе удачи в этом. Уверена, что решение само придет к тебе, когда ты меньше всего будешь его ожидать.
— В самом деле?
— Так ведь обычно происходит, разве нет? Мы думаем и думаем о проблеме, но, когда прекращаем думать, вдруг получаем ответ. Наше подсознание больше знает о том, чего мы хотим на самом деле. Больше, чем наш разум.
Он пожал плечами. Хотелось надеяться, что его подсознание разберется в той сумятице, которая была у него в голове, потому что сам он не мог.
Рик мысленно отодвинул болезненные темы и жизнерадостным голосом спросил:
— Так что ты думаешь о Риме, после того как наконец увидела его?
— Конечно, он мне нравится. Я ощущаю связь с этим городом. — На минуту она задумалась. — Сегодня я поняла, что очарование Рима в том, что над теми историческими местами, где мы ходили, в своих квартирах живут люди. Они живут на узких улочках, и у них маленькие балконы, как у Джульетты. Этот город древний, но он живой, Я знаю, что здесь всегда множество туристов, но именно люди, живущие и работающие в городе, делают его волшебным.
Ему нравилось слушать, как она говорит. Увлеченность, с которой она обсуждала любой предмет, согревала его. Очень хотелось спросить, почему бы ей не переехать сюда, если ей так здесь нравится. Он знал, почему. Ее жизнь протекала в другой части света.
— Я думал, что тебе больше всего нравится история, разве не так?
— И это тоже. Но особенно смешение того и другого. Именно это делает Рим таким особенным.
А что в ней было такого, особенного, из-за чего каждый раз, как он ее видел, у него все сильнее сжималось внутри?
Он был знаком с женщинами в сто раз искушеннее ее, но тут дело было не в искушенности. То был пляшущий огонек в ее глазах, когда она говорила, ее чувство юмора и ее нежное сердце. Ее смелость, ее улыбка, ее способность сострадать.
Он стиснул зубы. Еще один день, и он распрощается с нею, пожелает ей всего хорошего в будущей жизни и поведет себя, как будто ему все равно. Ему не все равно, но он должен отпустить ее.
— Всего один день остался, — произнес он вслух.
Ее лицо стало грустным.
— Верно.
— Тогда постараемся, чтобы он был хорошим.
Она слабо улыбнулась.
— Что ты предлагаешь?
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Лисса знала, как бы она хотела провести весь последний день в Италии. В объятиях Рика, наслаждаясь каждой секундой.
Но этого не было в программе. Вместо этого они гуляли по пьяцца Навона, которая прежде была стадионом, где проходили гонки колесниц, а теперь стала местом гуляний. Площадь окружали палаццо в барочном стиле, на ней было три фонтана со статуей Бернини в центре и множество художников, которые на месте рисовали портреты туристов. Лиссе захотелось предложить Рику, чтобы он сел позировать около одного из них, но потом она передумала. Он спросил бы, зачем ей это, и она не сможет скрыть, как он ей дорог.
Вокруг слышались голоса туристов, местных жителей, школьников-подростков, деловых людей и женщин, рыскающих по магазинам, все двигалось вокруг площади, как в балете.
Они сели за столик в кафе и стали комментировать все, что видели вокруг, потягивая воду со льдом и закусывая печеньем. Потом присоединились к другим туристам и остановились на Испанской лестнице, посмотрели на фонтан Треви, прошлись по широкой виа дель Корсо.
На виа Кондотти, самой лучшей торговой улице Рима, Лиссу ошеломили витрины всех знаменитых дизайнеров, о которых она когда-либо слышала. Потом она заметила магазин Сальваторе Феррагамо.
— Посмотри на цену вот этих, — она указала на пару туфель с расцветкой под ягуара.
— Как ты думаешь, те, что сжевал Сидни, столько же стоили?
— Полагаю, что так, — ответил Рик.
Лисса в ужасе отвернулась от витрины.
— Теперь я ужасно себя чувствую.
— Ты не виновата. И не забывай, что Марко купит Нине новые туфли взамен испорченных.
— Две пары?
Стоимостью этих двух пар она могла бы заплатить за месяц аренды своей маленькой квартирки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
