— Поднялись на десять футов!
— Точно? — спросил Свенсон.
— Готов поспорить на свое годовое жалованье.
— Еще не время биться об заклад, — мягко заметил Свенсон. — Корпус того и гляди треснет. Диву даюсь, как этого до сих пор не случилось. Вот поднимемся футов на сто, где давление меньше тонны на квадратный фут, тогда поглядим. Может, нам и впрямь повезет. С каждым футом подъема надежды будет все больше. К тому же воздух в торпедном отсеке будет расширяться и выталкивать воду наружу, и «Дельфин» станет намного легче.
— Продолжаем подниматься, — доложил командир поста погружения и всплытия. — Скорость растет.
Свенсон подошел к пульту и стал следить за показаниями глубомера.
— Сколько осталось пресной воды? — вдруг спросил он.
— Процентов тридцать, — последовал ответ.
— Прекратить продувку цистерны с пресной водой! — приказал капитан. — Сбавить обороты на треть!
— Продолжаем подниматься. Продолжаем подниматься.
Свенсон достал из кармана шелковый носовой платок, вытер лицо и шею и, как бы ни к кому не обращаясь, проговорил:
— Да уж, пришлось поволноваться. И еще как!
Протянув руку к телефону, он снял трубку — и я услышал, как по всему кораблю разнесся его громкий, раскатистый голос:
— Говорит капитан. Все в порядке, ребята, можете перевести дух. Ситуация под контролем, мы потихоньку всплываем. Если вас интересует, мы погрузились на триста футов ниже, чем любая другая подводная лодка, а это — мировой рекорд! Джон, ты просто не представляешь, что ты для нас сделал, — продолжал Свенсон. — Я имею в виду эту самую дверь. Ведь это ж было чертовски тяжело.
— Не так, чтоб уж очень, — возразил Хансен. — Скажите спасибо нашему общему другу. Это он ее закрыл, а не я. Но если б мы ее не закрыли…
— Или если бы я разрешил вам зарядить торпеды вчера, — мрачно заметил Свенсон, — или когда мы маячили на поверхности и все люки были открыты настежь. Тогда мы были бы сейчас еще на восемь тысяч футов ниже, где нас раздавило бы в лепешку.
— Боже, я совсем забыл, — вдруг воскликнул Хансен. — Джордж Миллз, наш торпедист. Его, видно, здорово зашибло. Осмотрите сначала его, док. Вы или доктор Бенсон.
— Теперь спешить незачем ни мне, ни доктору Бенсону, — проговорил я. — Так что займемся-ка пока вашими пальцами. А Миллзу наша помощь не нужна.
— Боже правый, да что же вы такое говорите! — с искренним негодованием воскликнул Хансен. — Когда он очухается…
— Он уже никогда не очухается, — прервал его я. — Лейтенант Миллз мертв.
— Что?! — изумился Свенсон и до боли стиснул мне руку. — Вы сказали — мертв?
— Струя воды из трубы четвертого торпедного аппарата сбила его с ног с такой силой, на какую способен разве что мчащийся на всех парах поезд, — устало сказал я. — Его отшвырнуло на заднюю переборку, и он разбил себе затылок — череп треснул, как яичная скорлупа. В таких случаях смерть наступает мгновенно.
— Несчастный Джордж Миллз, — пробормотал Свенсон, и лицо его сделалось белым как мел. — Бедняга! Это было его первое плавание на «Дельфине». Надо же, мертв…
— Убит, — поправил его я.
— Что?! — капитан Свенсон так сильно стиснул мою руку, что она посинела. — Что вы сказали?
— То, что сказал: он убит, — ответил я.
Свенсон долго сверлил меня взглядом, потом резко повернулся, подошел к командиру поста погружения и всплытия, перекинулся с ним несколькими словами и снова вернулся ко мне.
— Пойдемте-ка отсюда, — коротко сказал он. — Раненой рукой Хансена вы можете заняться и у меня в каюте.
VII
— Да вы хоть понимаете, что говорите? — спросил Свенсон. — Ваше обвинение очень серьезно…
— Да будет вам, — отрезал я. — Мы не на суде, и я никого не обвиняю. Его убили — вот и все, что я хотел сказать. В смерти лейтенанта Миллза повинен тот, кто оставил открытой переднюю крышку торпедного аппарата.
— Что значит — оставил крышку открытой? Кто вам это сказал? Она могла открыться сама собой, чисто случайно. Но даже если и так — хотя я и не пойму, как это могло случиться, — все равно вы не вправе обвинять кого-либо в убийстве из-за халатности, забывчивости или…
— Капитан Свенсон, — сказал я, — не сомневаюсь, вы первоклассный моряк. Но это вовсе не значит, что во всем остальном вы такой же непревзойденный. В вашем образовании, капитан, имеются серьезные пробелы — это совершенно очевидно: вы даже не в состоянии определить, умышленно ли это было сделано. Вы говорите — крышка могла открыться сама собой, чисто случайно. Но как?
— Нас несколько раз ударило о лед, — задумчиво начал Свенсон. — Крышка могла открыться от сильного удара. А может, это случилось вчера, когда мы продирались под ледяным панцирем и наткнулись на остроконечную ледяную глыбу, нечто вроде гигантского сталактита.
— Но ведь все торпедные аппараты размещены в специальных нишах, не так ли? Значит, по-вашему, этот самый гигантский сталактит при столкновении ушел вниз, потом развернулся под прямым углом и ударил в крышку аппарата?.. Но даже в этом случае он просто закрыл бы ее плотнее.
— Перед выходом в море крышки торпедных аппаратов всегда проверяются, — настаивал на своем капитан Свенсон. — Кроме того, мы открываем их, когда проводим пробную дифферентовку лодки на поверхности в доке. В любом порту полно всяких отбросов, обрывков тросов и разного плавучего хлама — из-за этого и могло заклинить крышку.
— Но, судя по контрольным лампочкам, все крышки были наглухо задраены.
— Достаточно узкого зазора — и лампочка не сработает.
— Зазора! Как же, по-вашему, погиб Миллз? Если б вам хоть раз довелось видеть, с какой силой бьет вода из-под лопасти турбины гидроэлектростанции, вы бы знали, какой мощности струя обрушилась на него. Зазор? Боже мой! Как открываются и закрываются крышки?
— Двумя способами. С помощью кнопки дистанционного управления гидравлическим приводом. Кроме того, в самом торпедном отсеке имеются специальные рычаги.
Я повернулся к сидевшему рядом на койке Хансену, которому только что наложил на сломанные пальцы шину, и спросил:
— Ведь все рычаги были в закрытом положении, верно?
— Да. Мы проверяем это в первую очередь.
— Кому-то вы явно не нравитесь, — обратился я к Свенсону. — Вы или «Дельфин». А может, кто-то узнал, что «Дельфин» отправляется спасать людей с «Зебры». И ему это также не понравилось. Помните, вы даже удивились, когда обнаружилось, что не нужно корректировать дифферент лодки? Вы собирались медленно погрузиться и провести дифферентовку под водой, полагая, будто угол дифферента может быть нарушен из-за того, что в носовом торпедном отсеке не хватает торпед. И тут на тебе! Дифферентовка оказалась ни к чему.
