В свое время доктор психологических наук В. Лебедев подвел итог деятельности Анатолия Кашпировского на основании нескольких тысяч писем телезрителей, смотревших сеансы популярного «психотерапевта». 63 процента из них жаловались на резкое ухудшение состояния, а из 15 процентов, казалось бы, исцелившихся после сеансов, 13–14 вскоре вновь испытали обострения заболеваний в более резкой форме. Особенно чувствительна к такого рода воздействиям детская психика.
— Вот, вот, это — правильно! Чистой воды шарлатанство! Вот, Антон, на чём надо делать деньги, — философски заметил профессор.
— А на чём? — Антон повернулся к Виктору и залихватски ему подмигнул.
— Ты на дорогу лучше смотри, а то…, — не успел закончить фразу Виктор Иванович.
— А то что? — спросил Антон.
— Впилишься сейчас в гаишничков и не будет тогда у нас праздничных посиделок в Осташковском кабаке, — мрачно констатировал Виктор Иванович.
— Ничего страшного, — успокоил Антон. — Тогда на похоронах погуляем. Да?
— Кстати, водитель, обычно, остаётся после ДТП инвалидом, — обрадовал Виктор Иванович.
— Это его родственники погибших делают? — пошутил Антон.
— Нет, это он сам себя делает, — ответил Виктор Иванович.
— Так, это самое, когда сам себя, это же, ну, как его, онанизм? — и Антон с Виктором громко рассмеялись.
— Вы, балбесы, лучше послушайте, что по радио говорят, — и Виктор Иванович ещё прибавил громкость приёмника.
«Обследовано 2015 школьников… Во время сеансов отмечаются непроизвольные движения, истерические реакции, галлюцинаторные феномены, другие психические нарушения… 42 процента впадают в гипнотический сон. После сеансов у 7 процентов детей выявлены различные формы психической дезадаптации. Четко наметилась тенденция повышения внушаемости и увеличение истерической реакции… В результате телесеансов некоторые дети впадали в состояние каталепсии при одном виде фотографии Кашпировского».
«Эти сооружения стоят на Валдае, в верховье Волги и других великих российских рек. Строят пирамиды из материала, не проводящего электричество, без единого гвоздя, как старинные русские храмы, — с придыханием звучит из телевизора, — Александр Голод считает, что пирамида ни больше, ни меньше — гармонизирует само пространство и все, что в нем находится». К слову сказать, в старину, не только на Руси, случалось строить без единого гвоздя здания совершенно различных типов. Объяснялось это, в первую очередь, дороговизной скобяных изделий, изготавливавшихся кустарным способом. Что же касается магии пространства, то действительно, испокон веков пирамидальная форма воспринималась как высший символ гармонии мироздания, основополагающих стихий природы, некоего священного абсолюта, «Абсолютного Разума».
Ярким проявлением подобных космологических воззрений явились циклопические культовые сооружения древних. Гигантские усыпальницы царей Египта выглядят загадочными посланцами ушедших времен, несколько нелепыми в своем предназначении — поймать, удержать любой ценой ускользающее всемогущество, преклонение подданных, все то, что так дорого в этом мире, за пределами которого нет надежды… С высоты третьего тысячелетия совершенно спокойно воспринимаются научные выкладки о том, сколько сотен тысяч жизней было заклано на алтаре безумного строительства, о нечеловеческих условиях существования в государстве, вся экономика которого была подчинена маниакальному стремлению одного человека урвать себе хоть немного земного «бессмертия».
— Всё! Больше не могу этого слушать! — сказал Антон и выключил приёмник. — У меня после этого очень плохое предчувствие.
— Какое? — спросил Виктор.
— Либо я стал импотентом и трезвенником, либо я сегодня буду в жопу пьяным, — изрёк Антон.
— Опять вы о своих мозговых центрах заговорили, — неудачно пошутил Виктор Иванович.
Ребята слегка обиделись. Но пауза была недолгой. Машина на большой скорости прямо влетела в провинциальный городишко.
В отличие от Санкт — Петербурга, здесь было чисто и немноголюдно. Зелёный лесной массив плавно перешёл в большие городские деревья. Было забавно наблюдать на аляповатые рекламные вывески и плакаты, ориентированные то ли на местных жителей, которые только и думают о бизнесе и рекламе, то ли на многомиллионных туристов? Бред, да и только. В Осташкове и книг то никто толком не читает. Театров нет, музеи — только краеведческие. Достаточно открыть любой справочник или путеводитель, где среди достопримечательностей выделяют иключительно Воскресенский собор (1689 г.), Троицкий собор (1697 г.), т. н. Дом Ратуши (1720 г.), комплексы Знаменского монастыря (основан в 1673 г.) с Вознесенским собором (1730–48 гг.) и Житенного монастыря (основан в 1716 г.) со Смоленской церковью (1737–43 гг.) и колокольней (1751 г.). Ещё есть пристань и набережная. Во–от!
А ведь заграницей давно бы сделали туристическую Мекку из такого чудного и живописного места как Осташков. Российское православие + международный сервис — это могло бы кормить не только Тверскую область, но и всю Россию. Чем, каким местом думают наши чиновники?
Узкие улицы, петляющие туда–сюда, малоэтажные дома, …
Как и в любом российском городе, в Осташкове на рынке, в магазинах и кабаках заправляли кавказцы. Азербайджанцы были повсюду. То ли у русских нет мозгов, то ли желания работать, но весь ресторанный бизнес держится на выходцах с Кавказа. Это примерно так, как на евреях наука, здравоохранение, культура, искусство, крупный бизнес. Кстати, хорошие писатели, в большинстве своём, — не выходцы с Кавказа, а представители славных династий, фамилии которых оканчиваются на ич, штеин, берг, ович и т. д.
Ребята не запомнили, а я и не знаю названия расширяющегося вверх и вширь азербайджанского кабака, где все официантки — русские, а хозяин — естественно, оттуда. Название короткое, незамысловатое, но ни с одним из русских слов оно не сочетается. То ли Асхен, то ли Азех, какая разница? В городе, разумеется, помимо ул. Тимофеевской, ул. Володарского, Ленинский проспекта есть и ещё несколько, но вот точного адреса даже Виктор Иванович назвать так и не смог.
Когда гаишники зашли в ресторан, то к ним сразу же вышел кавказец среднего роста, небритый, одетый как и все «чёрные» в кожаный пиджак, чёрные брюки и светлую рубашку. На ногах красовались остроносые дорогие полуботинки, чем–то смахивавшие на сапоги–скороходы. Достаточно уверенный в себе, источавший сильный запах дорогого мужского одеколона, Рафшан по–братски поздоровался со стражами порядка, а затем подошел к питерцам.
Первым, кому была оказана честь подержаться за руку хозяина кабака — был Виктор Иванович. Зная, что всё радушие у кавказцев показное и как русские не жалуют вниманием представителей горных республик, оскорбительно называя их черножопыми, так и те отвечают взаимной неприязнью к представителям бытового национализма, Виктор Иванович своей лапищей с силой сжал маленькую, худенькую ручку Рафшана. Бедняга даже вздрогнул от неожиданности и боли, но тут же лицо опять расплылось в улыбке, ещё большей и ещё лучезарней, обнажившей два ряда золотых зубов.
Я приношу заранее искреннее сожаление и извинения по поводу незаслуженно оскорблённых националистическими псевдо–литературными изысками в адрес не титульных наций России. Пожалуйста, простите меня, если сможете! Я — хороший, только не описать истинного положения дел я не мог. Вероятно, это примерно так же, как в том анекдоте, где скорпион кусает черепаху, перевёзшую его с одного берега на другой и на прощание, вместо спасибо, говорит: «Вот такое я говно!»
Недалеко от кабака находилось ОВД г. Осташково, а через дорогу начинался парк «Свободы». Здорово, да?
Серёгу и Виталика Рафшан знал не первый год. Отношения между ними были выстроены по принципу «ты — мне, я — тебе». Гаишники очень любили вкусно покушать и попить на халяву водочку. А друзья и многочисленная родня Рафшана имела административную индульгенцию на дорогах района. Кстати на подкормке у Рафшана были и другие милиционеры. Более того, с некоторыми из них Рафшан устраивал пикники на природе, да такие, о которых тебе, читатель, и не снилось.
Пока Серёга обсуждал меню, Виталик предложил питерцам осмотреть красоты города. За 40 минут все четверо объехали на лексусе практически весь г. Осташков. В городе почему–то мало было молодёжи и бездомных собак?! Да и уличная торговля шла как–то вяло…
— Виталик, а ты давно в ГАИ работаешь? — спросил Антон.
— Да, скоро будет 5 лет, — не без гордости ответил гаишник.
— А, это самое, как там его, — Антон пытался вспомнить имя второго, — Серёга тоже ветеран?
— Да, он почти десять лет, — с лёгкой завистью в голосе промямлил Виталик. — В прошлом месяце было девять с половиной, — уточнил гаишник.
