Хотя золотой тропинки сегодня не было, я за вчерашний день выучила дворцовый сад лучше собственной квартиры и могла найти дорогу и к дворцу, и к узкой речке, через которую был перекинут изящный серебряный мостик, и к большой поляне, усыпанной зеркальными цветами, которые когда-то дарил мне Кхаран и ко всем остальным интересным местам в окрестностях.
Другие домики с невестами я тоже видела, но не решилась зайти в гости. А вот дорога на полигон, куда приглашали всех, кто умеет оборачиваться, была перекрыта завалом из деревьев, недвусмысленно сообщавшим, что нам тут не рады.
Пожалуй, я теперь могла спрятаться среди густых зарослей в потайных местечках от кого угодно, кроме принцев, изучивших этот сад, пожалуй, получше меня. Или найти, кого захочу — включая и принцев. Сад был удивителен и полон тайн, не все из которых мне пока открылись.
Так что я довольно быстро пробежала по едва заметным тропинкам, отводя от лица густо пахнущие тропические цветы, которые снова развернули свои лепестки и норовили осыпать меня пыльцой — не иначе, чтобы отомстить за вчерашний нервный день.
Ждать у серо-розовых стен дворца пришлось недолго. Риг появился с совершенно неожиданной стороны, вынырнул из-за поворота, подхватил меня под руку и потащил к боковому входу.
— Понятия не имею, почему я с тобой вожусь, — проворчал он. — Мне за такие наряды любая демоница устроит ночь приключений и наслаждений. А с тебя что взять?
— Ты сам предложил. Если хочешь, могу рассказать Кхарану про твои подкаты.
Вообще-то я совершенно не собиралась этого делать, но он сам дал мне в руки оружие, и грех им было не воспользоваться.
Узкая дверь вдали от парадного входа открылась в такие же узкие сумеречные коридоры, ничем не напоминающие роскошные залы, в которых я уже побывала. Грубая каменная кладка, неровный пол под ногами — вот и все украшения
Мы долго петляли по ним, поворачивая иной раз под очень странным углом. Кое-где встречались небольшие оконца, забранные частой решеткой, мелькали двери, но Риг шел очень быстро, и я даже не успевала сообразить, что это мне напоминает.
Только когда он толкнул дверь, за которой открылась большая солнечная комната в бледно-желтых тонах, и я обернулась и увидела, как дверь сливается со стеной, стало понятно, что это были потайные коридоры для прислуги. Или для шпионов и убийц. Или для тайных невест вроде меня.
— Ну что, смотри, — Риг распахнул еще несколько таких же сливающихся со стенами дверей и выкатил оттуда круглые вешалки с ворохом пестрых платьев не хуже, чем у Паулины. — Выбирай!
Я крутнула ближайшую вешалку и поняла — вот прямо здесь и сейчас исполняется заветная мечта любой девочки, играющей в принцессу. Много, много, много, по-настоящему много красивых платьев — Риг выкатывал вешалки одну за другой и все заполнял шорох юбок из шелка и атласа, перезвон камней, которыми были расшиты лифы, шелест сплетающихся лент и шлейфов.
Вроде я взрослая женщина, оттанцевала свое на балах: в школе у меня было бархатное платье цвета ночного неба с яркими звездами-стразами, которые нетрезвые одноклассники все норовили отколупать во время медляков, в институте обошлась коротким желтым платьицем с открытыми плечами и задорной шифоновой юбкой. Для новогодних корпоративов у меня я как-то купила безумный «русалочий хвост» с пайетками, меняющими цвет — почему-то он вводил в ступор начальство любого возраста и семейного статуса и в январе мне неизменно повышали зарплату. Для визитов на свадьбы и похороны завелось классическое маленькое черное платье — я декорировала его, в зависимости от цели, либо яркими брошами и ожерельями, либо мрачными платками и накидками.
Но, оказывается, даже в тридцать пять, даже в другом враждебном мире, даже когда считаешь себя прожженной, циничной и давно переросшей все эти глупости, у тебя могут загореться глаза и засвербеть в горле от восторженного предвкушения.
Выбирать между пышным розовым безумием с воланами, оборками, десятком жестких нижних юбок и полупрозрачных верхних и сдержанным облегающим кружевом цвета топленого молока?
Между алым секс-террором с декольте до пупка и разрезом до пояса и элегантным темно-зеленым средневековым платьем с длинными рукавами?
Между строгостью линий и романтичностью цветочных принтов?
Между образами Малефисенты — корона, напоминающая рога, прилагается — и Бель, которой придется искать Чудовище самостоятельно?
Это мучительный, невыносимый, сладкий, жуткий рай!
Все-таки у девочек это, кажется, встроенное. Прошитое в голове настолько рано, что уже и не помнишь — где-то с детских платьев с розочками. В моем детстве они назывались почему-то «китайскими», и я на всю жизнь полюбила сочетание нежно-голубого с сиреневым и розовым, потому что именно таким был мой любимый наряд, который мне позволили надеть всего-то раз пять, прежде чем я из него выросла.
Одурманенная всем этим великолепием, я забыла задать Ригу один важный вопрос.
Очень важный.
Но я все-таки прожженная, циничная и давно переросла все эти глупости, поэтому смогла оторваться от бесконечного перебора вешалок.
Потрогала вышитый жемчугом узор на рукаве одного из платьев, покатала между пальцами полуоторванную жемчужинку и подозрительно поинтересовалась:
— А чьи это платья? Твоих многочисленных любовниц, от которых у тебя дети?
— Ты с ума сошла? — Риг аж свалился с подоконника, где до этого сидел, беспечно болтая ногой и насмешливо щуря свои алые глаза. — Мне жить надоело, что ли? Отнимать у демониц их наряды!
— Ты спишь только с демоницами? — с невинным видом спросила я.
— С невестами мне нельзя, Рраш прихлопнет, даже разбираться не будет, — огрызнулся Риг.
— А с невестами-демоницами?
— Все равно нельзя, — он тяжело вздохнул, как будто это было самой большой проблемой в его жизни. Впрочем, кто знает? — Вдруг девственница попадется? Такое сокровище достойно только будущего императора.
— Такая редкость среди демонов?
— Конечно! — Риг скользнул ко мне знакомым звериным движением, от которого я тащилась в исполнении Кхарана. — Демоны очень, очень страстные. Ты-то должна знать.
Он остановился вплотную ко мне, так что мне отчетливо было видно, как пульсируют зрачки-звезды в его глазах.
Вообще-то, если ты мужик с кожей настолько белой, что, кажется, в ней вовсе нет меланина, с красными глазами, в которых стремные многолучевые зрачки, с движущимися магическими татуировками и вообще демон, то пытаться продать мне весь этот набор практически бесполезно. Кхарану я его прощаю только за блондинистый облик. Ну и еще за нашу летнюю игру в «Удиви меня!»
Если бы я увидела хоть одного демона до того, как зеленоглазый анимешный мужчина моей мечты превратился в подобное, вряд ли я бы смотрела на них без ужаса и отвращения. Серьезно, красноглазое чудовище из другого мира?
Прямолинейные до тупости подкаты Рига, учитывая такую мою реакцию, подействовали примерно наоборот: я ощерилась и зашипела, превращаясь в очень злую пародию на вампира.
Моя любимая реакция, кстати. Однажды после суточного марафона «Дневников вампира» я среди ночи выбралась за едой. В маленьком круглосуточном магазинчике не было никого, кроме пузатого продавца с сальными глазками. Чем-то ему приглянулось растрепанное существо в толстовке с капюшоном, закрывающим пол-лица. Вероятно, беззащитностью и одиночеством. Ничуть не смущаясь камер, он перекрыл мне выход и начал распускать руки. Тут-то вампиры и помогли — в своем трансовом состоянии я совершенно забыла, как положено реагировать приличным девушкам и… зашипела на него. Клыков и светящихся глаз у меня не было, но и так неплохо получилось — продавца мгновенно смело в сторону, он даже забыл, что за продукты я так и не заплатила.
Вот и на Рига хорошо сработало — зрачки его моментально сжались до крошечных точек, а татуировки нервно метнулись по всему телу, чтобы застыть в новых положениях. Он даже сделал шаг назад и тихо произнес:
