Когда ты уйдешь,
То проснется дождь.
Слез не различить,
Время врозь ведет
В разные углы
Наши с тобой сны.
Кофе по утрам
Станет засыпать,
А не закипать.
Солнце забирай
Насовсем с собой.
Свет как к горлу нож,
Если ты уйдешь,
Если ты уйдешь,
Если ты уйдешь.
Ближе к вечеру в дверь стучится Баба Капа:
– Страдалец, а ну ка подь сюды! - кричит громко.
Укладываю гитару в чехол и выхожу из своей страдальницы. По другому и не назвать.
Бабушка суетится на кухне:
– Ну и чего завываешь аки мартовский кот? Уши вянут уже.
– Так кошку потерял свою, Баб Кап, - пожимаю плечами.
– Так на то она и кошка, что гуляет по улицам сама по себе, - женщина повторяет мое движение и разводит руками.
– Она ж домашняя, какая улица, бабуль?
– А вот такая, Ярик. У подруги она, - и сразу же выставляет руку, останавливая заранее вопрос, который застыл на моих губах. - Даже не проси сказать, где именно. Я так поняла, вы вечером собираетесь на пляже с этими бездельниками?
– Собираемся, - киваю я и усмехаюсь.
– Отвечаешь за Татусю.
– Сама собой, Баб Кап, обижаете.
– Думаешь, только тебе обижать можно? И ты давай там, не перегни палку. Наташка и без того на взводе. На-ка тебе картошку, почисти.
Ставит передо мной ведро и торжественно вручает в руки нож. А я картошку не чистил лет пять. Начинаю экзекуцию, а у самого рой мыслей.
– Баб, Кап, а почему вы не злитесь на меня? Ведь я действительно тогда обидел ее.
Бабушка включает сковородку и начинает жарить на ней кружочки кабачков.
– Молодые вы, Ярик. Рискованные, отчаянные. Проблемы ваши порой яйца выеденного не стоят, а вы носитесь с ними, как дурень со ступой. И ошибки совершаете, потому что нет опыта и мудрости. Одними эмоциями живете, и думаете не тем, что на плечах носите, а тем, что ниже пояса болтается, - откладывает в сторону лопатку и поворачивается ко мне. - Молодость сама себя не прощает, но ей прощается все. Знаешь, почему?
– Почему? - спрашиваю я и замираю с ножом в руке.
– У вас впереди вся жизнь на то, чтобы исправить ошибки. Я не злюсь на тебя, потому что примерно понимаю, почему ты сделал то, что сделал. А еще я понимаю, почему ты тут. Но это вовсе не значит, что я буду на твоей стороне, губу не раскатывай.
Я опустил голову, не зная, что сказать, и уставился на свои руки. Женщина подошла ближе и неожиданно опустила ладонь на мое плечо:
– Ты болван, Ярик. Молодой болван, который запутался в трех соснах. Ты можешь все исправить, это в твоих руках. Самое главное - не цепляйся за ошибки прошлого. Пока ты сам себя не простишь, как она сделает это?
– Я все исправлю, обещаю, - поднял голову и посмотрел в глаза женщины.
Та улыбнулась уголками рта и потрепала меня по волосам.
– Все время хочу спросить тебя: ты чего такой размалеванный?
Я не смог сдержаться и тихо засмеялся:
– Сделал одну и больше не смог остановиться.
– Ты смотри, а то на тебе так и места не останется чистого.
– Больше не буду, обещаю, - киваю ей.
– Ладно, давай сюда нож, а то на тебя так и картошки не напасешься.
Глава 26 Неправильный брат
Солнце практически село за горизонт, чувствую внутренний мандраж. Как пацан малолетний, волнуюсь перед встречей с Наташей. Мы не виделись целый день, и мои руки зудят от того, как хочется коснуться ее.
Натягиваю рваные джинсы, растянутую футболку, на плечо вешаю чехол с гитарой, а в руки беру джинсовую куртку. Не себе, ей. Вдруг замерзнет?
Выхожу из калитки и тут же натыкаюсь взглядом на Карасика. Она издевается, коза?! Стоит в коротеньком белом сарафане и босоножках. Волосы светлой волной подбрасываются порывами ветра и обрамляют лицо. Глаза блестят, губы подкрасила розовой помадой, на щеках проступил румянец.
Стону про себя, хочется накинуть на нее одеяло и замотать в шаурму, чтобы никто не глазел на эти прелести.
– Короче не было? - подхожу к Наташе и спрашиваю в упор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ты о чем? - зараза, делает вид, что не понимает меня.
– Об этой ночнушке! - рычу на нее.
– Есть еще короче, переодеться?! - ехидничает, заводит меня, распаляет внутренний огонь.
Ну что за девчонка, а? Колючая зараза.
– Иди во что-нибудь поприличнее оденься! - я не ханжа, но какого…?
– Иди ты, Туманов! - ну вот, снова ершится. - Тебя забыла спросить, что мне надевать. Не нравится - не смотри в мою сторону.
– Наташка, не беси меня, зараза мелкая. А ну, марш в дом! - беру ее крепко за локоть и пытаюсь потянуть в дом, но девушка сопротивляется.
Как раз в это время подъезжает Нива Петьки, тормозит резко, поднимая пыль в воздух.
– Ребят, - кричит виноватым голосом, - у меня осталось только одно место, вам придется потесниться!
– Ярослав прогуляется пешком, - сразу же кричит Наташа и бежит к машине, даже не подумав вернуться в дом и переодеться.
Теперь я точно чокнусь рядом с ней. Не удержусь ведь, если увижу, что на нее будут пялиться. И ведь будут же! Перехватываю ее и поднимаю на руки:
– Да сейчас, и не надейся, - говорю ей тихо. - Петь, закинь гитару в багажник.
Передаю инструмент парню, а сам сажусь на заднее сиденье и затягиваю туда сопротивляющуюся Наташку. Спереди сидит какой-то тип, который здоровается с нами. На заднем сидении восседает парочка, которая даже не прекратила вылизывать друг друга.
Наташа сопротивляется, не хочет садиться мне на колени.
– Да хватит брыкаться, как кошка дикая!
Усаживаю ее сверху на себя и понимаю, что это ошибка. Очень-очень большая ошибка.
Платье поднимает вверх, практически доходя до трусиков, полностью оголяя загорелые сексуальные ноги. Мягкая грудь упирается мне чуть ли не в лицо. Наташа с злым рыком обхватывает меня за шею, потому что так удобнее сидеть. Я переплетаю руки вокруг талии и притягиваю к себе ближе, издеваясь над самим собой.
Петяй везет нас по ухабам, машину трясет, и Наташа подпрыгивает на моих ногах. Из-за этого трения в штанах становится тесно. Девушка, будто почувствовав это, впивает ноготки мне в шею, закусывает губу и сводит вместе колени, по которым моментально бегут мурашки.
Ох, черт!
Откидываю голову на подголовник и закрываю глаза. Стараюсь думать о чем угодно, только не о девушке, сидящей на коленях.
Получается откровенно плохо. Я дышу ею, аромат заполняет легкие, вносит сумбур в больную голову, сердце в груди колбасит так, что перебивает басы, наваленные Петькой в машине.
Держусь из последних сил, хочется разложить Наташу прям тут, накрыть собой, вдавить в сиденье и выбивать из ее горла хриплые стоны.
Да твою мать! Тормози, Туманов, унесло тебя не по-детски.
Питер останавливается, и Наташа вырывается из рук, открывает дверь и практически падает за землю. Я подхватываю ее и не даю грохнуться на пятую точку. Девчонка все равно вырывается и убегает, теряю ее из вида.
Петя сует мне в руки гитару и зовет за собой.
У костра собралось прилично народа, разбились по небольшим группам. Мы подошли к уже знакомым парням, которые сидят на том же самом месте, что и утром. Они вообще уходили отсюда?
Здороваюсь со всеми. Встречают приветливо, но оглядывают с интересом.
– Ты играешь? - спрашивает Стас, кивая на гитару, а я оглядываюсь по сторонам в поисках маленькой засранки.
– Угу, - отвечаю неохотно и падаю на песок.
– А сестру чего не привез? - спрашивает расслабленно и протягивает мне стакан с чем-то. Я забираю его.
– Сестру… - не отвечаю ничего, ищу Наташку.
Цепляюсь глазами за белый сарафан и загорелые ноги. Стоит босая в песке, болтает о чем-то с девчонками, в руках такой же стакан, как у меня.
Она оборачивается, проходится глазами по толпе, будто тоже ищет меня. Останавливает взгляд на мне и замирает, вижу, как прикусывает щеку изнутри, вздергивает нос и тут же отворачивается обратно, встав спиной.
