Я растрогалась. Ну, надо же, какие заботливые! Не зря они с нами отправились!
Пока я предавалась умилению, кот подобрался поближе, проникновенно заглянул мне в глаза и ласково промурлыкал:
- Ну, так как, отдашь сало?
Увернувшись под язвительным взглядом грача от брошенного мною сапога и нырнув за печь, кот принялся оттуда ворчать. Время от времени можно было разобрать отдельные слова, типа «злые люди», «неблагодарная», «жадина» и тому подобное. Отсмеявшись и вытерев слезы, я покаянным голосом пообещала:
- Степ, всё не отдам, но премия тебе будет.
Обрадованный кот полез из-за печки целоваться. Чтобы избежать Стёпкиных перепачканных в пыли усов, пришлось отправить его проведать нашу лошадку. Затем я разбудила Ваняту, мы наскоро позавтракали остатками вчерашних пирогов, запивая их отваром листьев мяты и малины, я приладила Тинке на спину седло и поклажу, и мы отправились в путь. С собой я прихватила пару торб с отборным овсом из хозяйской кладовки, за что щепетильный Горыныч обозвал меня мародером. Мы с ним немного повздорили, но быстро помирились, когда я сумела доказать, что это вовсе и не мародерство, а лишь скромная контрибуция на общее дело.
На улице, несмотря на утреннее солнце, подернутое сегодня слабой дымкой, оказалось гораздо холоднее, нежели накануне. Резкий ледяной ветер норовил забраться к нам за пазуху, и Ванька уже не делал попыток расстаться с меховым кожухом. Степан съежился в седле, распушив для тепла шерсть. Мальчик сперва сочувственно посматривал на озябшего кота, а потом решительно порылся в своей котомке и, достав оттуда свалявшийся обрывок какого-то не то платка, не то одеяла, укрыл им зверька, не забыв тщательно подоткнуть края, чтобы их не трепал ветер. Обалдевший от заботы Степка даже и не подумал отказываться. Вместо этого он ткнулся головой Ванятке в руку и благодарно муркнул. Похоже, старые разногласия были окончательно похоронены.
Горыныч от аналогичного предложения отказался, но на мальчика посмотрел с уважением.
День перевалил за полдень, и солнце с подозрительной готовностью покатилось вниз под горку, когда поля закончились, и наш маленький отряд углубился в лес. Ветер утих, и мы немного расслабились. Не то, чтобы мы обвыклись с отсутствием зверья и птиц вокруг нас - вряд ли к такому вообще можно привыкнуть. Но вместе с тем можно было хотя бы особо не опасаться встречи со стаей отощавших волков.
По обеим сторонам хорошо утоптанной дорожки теснился темный ельник. В некоторых местах деревья росли так близко друг к другу, что образовывали почти сплошную стену. Подлеска тут почти не было.
- В березовом лесу тянет жениться, а в еловом – удавиться! - процитировал народную пословицу Степка, недовольно оглядываясь по сторонам.
- Ой-ой-ой, - насмешливо каркнул Горыныч, - да тебя тянет жениться даже на вершине сосны!
- Уж кто бы говорил! – фыркнул кот, впрочем, нисколько не обидевшись. Напротив, приосанился…
Судя по карте, этот лес тянулся на добрый десяток верст. По крайней мере, так было лет двести тому назад…интересно, удастся нам до сумерек выйти хоть к какому-нибудь жилью?
Вдруг Степан насторожил свои уши, украшенные темными кисточками, являвшимися предметом его гордости.
- Справа от дороги кто-то стонет.
Мы дружно прислушались. Ничего. Но кот упорно стоял на своем: неподалеку от нас кто-то был. Пришлось Горынычу лететь на разведку.
Очень скоро старый птиц вынырнул обратно на лесную дорогу локтях в ста пятидесяти позади нас и прокаркал:
- Давай все сюда, за мной! Там конь!
Ха! Легко сказать! Летать мы как-то не удосужились научиться, а пробраться сквозь тесно растущие ели мог только Степан, что любопытный кошак и сделал, шмыгнув в чащу вслед за грачом.
Сперва мы с Ваняткой и Тинкой довольно долго искали хоть относительный просвет в живой стене, а потом продирались через лишь совсем чуть-чуть поредевшие заросли вслед за нашим авангардом. Горыныч улетел вперед, а кот то и дело выскакивал нам под ноги, не переставая возбужденно тараторить:
- Славочка, там конь в овраг свалился! Давай скорее, ему помощь нужна!
Крепко исцарапанные, мы наконец выбрались на край неглубокой, аршин в шесть-семь, узкой балки с крутыми, почти отвесными стенами. На дне расщелины лежал снег, из-под которого то тут, то там пробивался шустрый лесной ручей, собиравшийся, как видно, вскоре этак на пару седмиц изменить свой статус до бурной речки, вобрав в себя талые воды.
В одном месте узкое размытое дно балки немного расширялось и образовывало отмель, на которой, вытянув в сторону ручья длинные стройные ноги и тяжело дыша, лежал на боку крупный темно-серый жеребец. Он был взнуздан и осёдлан, хотя седло съехало по исхудавшим бокам на сторону, и из-под него торчали мокрый и сбившийся потник. Грязный конский бок поднимался при вдохах резкими толчками. Иногда несчастное животное шевелило ушами и стонало. Его покрытая свалявшейся шерстью шкура начинала мелко дрожать.
Цепляясь за торчащие из земли корни, я скользнула вниз по склону, благо, высота была небольшая. Горыныч со Степаном последовали за мной. Тинка с Ванятой остались ждать моих указаний наверху.
Я присела на корточки около головы жеребца. Он серьезно посмотрел на меня, тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза. Немного осмелев, я погладила длинную влажную челку, черной волной стекающую по его лбу.
- Хороший, хороший мальчик, - пробормотала я, ощупывая ноги коня, - не бойся, мы тебе сейчас поможем. Как же тебя, милый, угораздило вообще сюда попасть? Искал воду?
Конь слегка пошевелился, не делая, впрочем, резких движений.
Так, кости целы, суставы и сухожилия тоже. Каких-либо ран и видимых повреждений тоже, вроде, не наблюдается, а вот признаки переохлаждения и переутомления налицо. Теперь, узду надо сейчас же снять. Взнузданная лошадь не может есть, не удивительно, что бедный конь так отощал. Впрочем, в этой балке никакой подходящей пищи всё равно не наблюдалось.
Отстегнув удила, я первым делом попыталась напоить животное, набрав воду в ручье с помощью кожаного походного ведра, сброшенного мне Ваняткой. Ясное дело, почти всё пролилось мимо, однако, что-то и в рот попало, и мне показалось, что глаза жеребца заблестели чуть ярче.
- Ты мой умница, - приговаривала я, - ты мой молодец, а скушай-ка пирожок (это я припрятала для Ваньки), вот так… а теперь мы с тобой поедим вкусного овса….
Конь захрупал ссыпанными ему в рот зернами. Затем поднял голову и фыркнул.
- Давай, мой хороший, вставай, мальчик, - я натянула повод недоуздка. Сверху мелодично заржала Тинка. Конь насторожил уши, всхрапнул, подобрал под себя ноги, и, перевернувшись, попытался встать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
