Перкинс занес ее в каптерку, пропахшую табачным дымом и пивным перегаром, дверь за ним захлопнулась, и в мозгу Розины возник калейдоскоп ярких сцен изнасилования пьяными матросами беспомощной пассажирки.
— Она сопротивлялась? — спросил чей-то сиплый голос.
— Я не дал ей такого шанса, приятель, — прорычал Перкинс. — Не крутись у меня под ногами, Джек! Дай пройти.
Чья-то грубая рука бесцеремонно похлопала Розину по заднице и проскользнула в промежность.
— Симпатичная мочалка, — одобрительно произнес чей-то прокуренный бас.
Розина завертела задом, почувствовав у себя во влагалище чей-то толстый кривой палец.
— Эй, приятель, убери от нее свои лапы! — прикрикнул на дружка Перкинс.
Но вульва Розины уже увлажнилась и набухла. Стенки лона судорожно сжимались, требуя продолжения массажа. Щечки Розины стали пунцовыми — как это ни странно, однако ее приятно возбуждало то, что оголтелая матросня нахально лапает ее, связанную по рукам и ногам. В этом было нечто романтичное и нетривиальное. Сердце гулко застучало у нее в груди, предчувствуя новые сюрпризы.
— Дайте-ка и мне ее пощупать, — прогудел возле уха Розины третий матрос. — Да у нее самая настоящая течка! Взгляните-ка сами!
Он сунул палец в щель между ее половыми губами и потер ей большим пальцем клитор. Розина задергалась и замычала.
— Оставьте девчонку в покое, — рявкнул механик Перкинс.
— Может быть, ты еще и подерешься с нами из-за нее? — спросил кто-то из его приятелей и, шлепнув Розину ладонью по заднице, рассмеялся. — Давай оттрахаем ее хором!
По спине ее пробежали мурашки, волосики на затылке зашевелились, промежность свело судорогой. Ее недобрые предчувствия сбывались. Озверевшие матросы уже готовы были драться из-за нее! В Розине проснулись дикие инстинкты.
— Прочь с дороги, иначе я отправлю тебя в ад! — воскликнул Перкинс и, оттолкнув приятеля, потащил Розину куда-то сквозь табачный смрад, не желая ни с кем делить свою добычу.
На многострадальный зад Розины со всех сторон посыпались шлепки. Кто-то даже успел засунуть палец ей в анус. Еще один проныра потрогал ее влажную и горячую киску. Перед ее помутившимся взором мелькали синие джинсы и перепачканные мазутом комбинезоны. Наконец Перкинс зашел в свой кубрик, захлопнув за собой дверь, и гвалт пьяных голосов стих. В полумраке крохотного помещения Розина увидела две койки. Механик швырнул ее на одну из них — она упала на спину, стукнувшись головой о перегородку, и тупо уставилась на своего похитителя. Перкинс угрюмо смотрел на нее, стиснув зубы и широко расставив ноги.
— Вам удобно, мисс? — с издевкой спросил наконец он, вперив взгляд в ее передок.
Розина резко сжала ноги.
— Ты сегодня какая-то застенчивая, крошка. Оробела так, что тебя и не узнать! — сказал механик и вынул кляп у нее изо рта.
Розина жадно вдохнула спертый воздух, ее набухшие груди заколыхались. Она вызывающе взглянула на Перкинса, пытаясь скрыть обуявший ее животный страх, но тотчас же вновь смущенно потупилась, почувствовав необъяснимую слабость при виде его мощного обнаженного торса и бугра в штанине джинсов.
Перкинс перевернул ее на бок и начал развязывать ей запястья. Розина попыталась было встать, но он прижал коленом ей спину и прохрипел:
— Не дергайся, глупышка! Здесь для тебя гораздо безопаснее, чем в каптерке. Братва с тобой церемониться не станет.
Он уложил ее на спину и, прижав ей коленом груди, стал привязывать ее руки к спинке койки.
— Мне больно! — вскричала Розина. — Зачем ты так туго затянул узлы на запястьях! Лучше развяжи меня, я ведь все равно отсюда не убегу.
— Тебе нравится, когда тебя трахают связанной, — рассмеявшись, ответил Перкинс. — И не притворяйся невинной овечкой. Я уже убедился на собственной шкуре, что ты законченная потаскуха и садомазохистка. Сейчас я преподам тебе хороший урок!
— Ты решил мне отомстить, ублюдок! — пропищала срывающимся голоском Розина, егозя на койке. — Ты не джентльмен!
— А ты думала, что я прощу тебе твои фокусы с лебедкой? — рявкнул Перкинс. — Ведь я так и простоял тогда на цыпочках до утра, пока меня не отвязали сменщики. Мне еще повезло, что они не воспользовались моей беспомощностью и не продраили мне зад. Ничего, сейчас ты мне за все ответишь!
Розина встрепенулась, охваченная радостным ожиданием его своеобразных суровых ласк. Побоев и жесткого секса она не боялась, главное, чтобы он ее не покалечил, войдя в раж. Синяки на ягодицах, боль в анусе и жжение во влагалище Розина считала непременными тонизирующими атрибутами регулярной сексуальной жизни и не представляла себе без них своего существования. Вот почему, желая разозлить Перкинса, она сказала:
— Я пожалуюсь на тебя капитану, и он тебя уволит.
Перкинс запрокинул голову и расхохотался.
— Не пытайся меня запугать, глупышка! Ты уже никому не пожалуешься, потому что я скормлю тебя акулам. — Он наклонился над ней, обдав ее запахом пота, и добавил: — Ты даже не представляешь, сколько легкомысленных девчонок нашли свою смерть в море. А утром их рваные трусики обнаруживали на поручне, лифчик — болтающимся на флагштоке и составляли очередной протокол о случайном падении пассажирки за борт.
Розину охватил озноб: она сообразила, что ее жизнь действительно в опасности.
Перкинс выпрямился и снисходительно успокоил ее:
— Однако, малышка, я, возможно, и не стану тебя убивать, если ты будешь паинькой. Главное, проворнее верти задом, когда я буду его чистить.
— Катись ты ко всем чертям, похотливый дурак! — воскликнула Розина и стиснула колени. Ей не нравилось, когда ее пугали.
Перкинс расстегнул ремень и молнию на джинсах и ответил:
— Может быть, мне и суждено поджариваться у чертей на сковородке, крошка. Но только сперва я устрою адское пекло в твоем передке. Раздвинь-ка пошире ножки!
Джинсы соскользнули с его бедер на грязный пол, и сердитый дракончик, вырвавшись на свободу, уставился на Розину единственным слезящимся взглядом. Он был разъярен встречей с ней так, словно бы она только что отхлестала его ремнем.
— Не слишком ли много ты на себя берешь! — воскликнула Розина. — Не воображай, что тебе удастся легко овладеть мною, гнусный негодяй! Я оторву тебе мошонку, мерзавец!
В подтверждение своих намерений она начала брыкаться.
— Неплохое начало, крошка, — рассмеявшись, пробасил механик Перкинс. — Чем сильнее ты будешь сопротивляться, тем тверже будет мой шалун. Взгляни-ка, он настроен очень серьезно.
Розина посмотрела на пенис, который багровел и разбухал у нее на глазах, и затрепетала. В словах и во всем облике механика Перкинса было что-то звериное, дикое, опасное. Розина обожала необузданных мужчин. Чем сильнее они прижимали ее к кровати, чем яростнее лупили ее кнутом по попке, тем острее ощущала она оргазм. Торчащий из курчавых волос огромный член Перкинса волшебным образом дотянулся головкой до пупка. Яички, вкус которых она хорошо помнила, болтались между волосатыми ногами в морщинистом кожаном мешочке, вызывая в ее лоне пожар и дрожь в коленях. Розина облизнула пересохшие губы и замерла в тревожном ожидании его дальнейших действий.
