Розина посмотрела на пенис, который багровел и разбухал у нее на глазах, и затрепетала. В словах и во всем облике механика Перкинса было что-то звериное, дикое, опасное. Розина обожала необузданных мужчин. Чем сильнее они прижимали ее к кровати, чем яростнее лупили ее кнутом по попке, тем острее ощущала она оргазм. Торчащий из курчавых волос огромный член Перкинса волшебным образом дотянулся головкой до пупка. Яички, вкус которых она хорошо помнила, болтались между волосатыми ногами в морщинистом кожаном мешочке, вызывая в ее лоне пожар и дрожь в коленях. Розина облизнула пересохшие губы и замерла в тревожном ожидании его дальнейших действий.
Механик Перкинс вытащил из-под кровати металлические цепи с большими кольцами на концах, присел на койку и, крепко сжав рукой лодыжку Розины, надел ей на ногу кольцо. Она начала брыкаться, но это не помешало ему надеть кольцо и на вторую ее ногу. Потом он пощупал ее взмокшую киску, одобрительно хмыкнул, встал с койки и начал протягивать цепи через кольца, вделанные в стенку кубрика над изголовьем кровати. Видимо, эти приспособления были предусмотрены на случай сильной качки, но смекалистый механик использовал их по-своему.
Работая ловко и уверенно, Перкинс задрал цепями ноги Розины вверх так, что коленки коснулись грудей, а половые губы чуть не вывернулись наизнанку. Возмущенный клитор налился кровью и торчал, словно штырь, над вратами разверзшегося лона. По промежности и ягодицам струился ароматный нектар, анус сердито сжался, готовый к жестоким испытаниям на прочность. Сдаваться без боя Розина не собиралась.
Перкинс достал из тумбочки кусок веревки, хлестнул ее концом по лобку Розины и будничным тоном заметил:
— А ведь Джек прав! У тебя действительно симпатичная мочалка.
— Хам! Да как ты смеешь так называть мою пушистую киску! — воскликнула Розина, возмущенная его непочтительным отношением к самой драгоценной части ее тела. — Если ты не прекратишь говорить мне гадости, я рассержусь!
— Как, однако, ты любишь свое сладенькое местечко! Мне странно слышать это от продажной девки, — сказал Перкинс и, присев на корточки возле койки, наклонился и понюхал ее передок.
— Я не проститутка! — воскликнула Розина и попыталась его лягнуть.
Он улыбнулся, погладил ее ладонью по ноге и, засунув палец ей в вульву, возразил:
— Порядочные девушки не трахаются с незнакомыми моряками. Если ты не шлюха, тогда у тебя беда с головой. Ничего, я живо тебя вылечу, по-нашему, по-флотски. — Он бесцеремонно вогнал ей палец в зад и стал двигать рукой, расширяя анальное отверстие.
Розина ахнула и задрожала, в клиторе возникла пульсация.
Перкинс наклонился и впился ртом в ее половые губы. Нектар лона потек по его небритому подбородку. Перкинс начал дразнить клитор языком. Бедра Розины заходили ходуном, она закусила нижнюю губу, чтобы заглушить сладострастный крик. По ее животу и бедрам разлилось приятное тепло. Дыхание стало неровным и учащенным. Розина выпятила низ живота, пытаясь плотнее прижаться им к его губам. Однако Перкинс внезапно отпрянул, и холодный воздух устремился в ее горячее влагалище.
— Хватит меня дразнить, — сказала она. — Побаловался — и довольно, теперь трахни меня, как настоящий мужчина.
— Тебе действительно этого хочется? — спросил Перкинс.
Розина ничего не ответила.
Он стиснул клитор зубами и прикусил его, чем привел Розину в неистовство. Желание ощутить в себе его великолепный пенис стало нестерпимым. Перкинсу же хотелось подольше помучить ее, заставить униженно умолять его взять ее грубо, по-скотски. Он умышленно терзал ее, то облизывая, то целуя, то обсасывая самые чувствительные участки. Его свернутый трубочкой язык, приникавший между половыми губами с поразительным проворством, не мог не вызвать у нее потребность в ощущении чего-то более существенного в своем лоне.
— Ты действительно очень соблазнительна, — шептал он, обдавая клитор своим жарким дыханием. — Но я все еще колеблюсь…
Он встал и пошел в закуток, служивший ему камбузом, чтобы налить себе холодного пива. Воспользовавшись передышкой, Розина подняла голову и огляделась. Маленькое помещение, в котором она сейчас находилась, связанная веревками и прикованная за ноги цепями к переборке, напоминало пыточную камеру средневекового замка. От духоты и перевозбуждения в горле у Розины пересохло, и она хрипло попросила:
— Дай и мне чего-нибудь попить!
— А пососать не желаешь? — спросил он, обернувшись.
Увидев его колоссальный пенис, Розина кивнула.
Перкинс ухмыльнулся, подошел к кровати и, встав на колени, провел холодным стаканом по ее промежности.
— Прекрати издеваться! — крикнула Розина. — Я умираю от жажды.
— Ты умираешь от похоти, крошка! — сказал Перкинс и положил кусочек льда ей на пупок.
Розина напряглась и задергала руками. Перкинс легонько ударил ее веревкой по бедрам. Соски Розины моментально встали торчком. Механик Перкинс дотронулся кончиком указательного пальца до основания клитора и стал его массировать.
— Не надо! Пожалуйста! — простонала Розина, изнемогая от вожделения.
— А чего же ты хочешь? — с притворной угодливостью спросил ее мучитель. — Может быть, вот этого? — Он прикоснулся пальцем к ее анусу.
— Будь ты проклят, негодяй! — в сердцах воскликнула Розина. Она уже и сама толком не понимала, что именно для нее сейчас важнее — утолить жажду, почувствовать в себе член или укусить его побольнее за мошонку.
— Если будешь ругаться, я оставлю тебя здесь связанной и уйду, — сказал Перкинс и стегнул ее веревкой по животу.
— Ну и проваливай! — хрипло воскликнула Розина.
— Вот и чудесно, — сказал Перкинс и, отойдя к умывальнику, начал намыливать кремом для бритья свою физиономию и бриться, наблюдая за Розиной в зеркало. Ей было хорошо видно свою раскрытую вульву и ноги, задранные вверх цепями.
— Ну, ты готова разговаривать со мной культурно? — спросил Перкинс, сбривая щетину на подбородке.
— Я вообще не желаю с тобой разговаривать, хам! — с вызовом ответила Розина.
Он пожал плечами, сполоснул холодной водой лицо и начал причесываться.
Розина не выдержала и вскричала:
— Ради Бога, давай закончим этот дурацкий спектакль!
— Какой спектакль? — Перкинс взял в руки бритву и помазок и присел на край кровати.
— Что ты задумал? — с тревогой спросила Розина, косясь на бритву.
— Не люблю неопрятных женщин, — строго произнес Перкинс и стал намыливать ей передок.
— Не смей! — вскричала Розина, живо представив свою киску без волос.
