После многочисленных попыток вернуть собаку по официальным каналам Бринкман и Кнорр решили действовать на свой страх и риск. Раздобыв липовую бумагу, они отправились в приют, где содержалась собака, и затем, посверкав там полицейскими жетонами и помахав письмом, вышли на улицу уже с собакой. Проблема была решена. По крайней мере, для одной собаки.
Сорока девяти питбулей, находящихся отныне в собственности федерального правительства, это не касалось. Теперь суд должен был решать, что делать с этим конфискованным в ходе дела имуществом. Джилл и другие прокуроры знали, что в нетривиальных случаях, подобных этому, судьи предпочитали руководствоваться какой-нибудь подсказкой или предложением. Логичным выходом здесь представлялось обращение к прошлому опыту и поиск прецедентов, однако в свете того, что обычно собаки людей, проходящих по обвинению в организации боев, усыплялись, перспектива не казалась особенно радужной.
К удивлению многих, за это выступили некоторые авторитетные в мире защитников собак люди. Уэйн Пейсл, президент и глава Американского общества защиты животных, заявил в интервью «Нью-Йорк таймс», что, по его мнению, этих собак следует уничтожить. «Представители нашей организации обследовали некоторых из этих собак и пришли к выводу, что это одни из самых агрессивных питбулей в нашей стране. У нас усыпляются сотни тысяч менее злобных питбулей, куда более пригодных для реабилитации. Правительству решать, как поступать с этими собаками, но мы рекомендуем их усыпить».
Общество за гуманное отношение к животным высказалась столь же пессимистично: «Эти собаки подобны бомбе с часовым механизмом, — заявил представитель этой организации. — Реабилитировать бойцовых собак невозможно. Всем известно, что эвтаназия — это самая гуманная мера для них».
Помощники прокурора в Управлении по Восточному району штата Вирджиния были другого мнения. Из разговора с Джиллом Мерк поняла, что того не особенно заботит то, как эти вопросы решались раньше или что по этому поводу думают сторонние люди. Вероятно, он понимал, что большинство высказывающихся подобным образом стремились лишь к тому, чтобы привлечь к себе внимание общественности и получить больше пожертвований, а отнюдь не к обеспечению нормальной жизни для собак.
Джилл совсем не представлял, какие существовали способы реабилитации собак, и заинтересовался этим вопросом. Мерк предложила познакомить его с доктором Стивеном Завистовски, ведущим специалистом по поведению животных Американского общества защиты животных от жестокости. Завистовски, которого все звали Стив Зет или Доктор Зет, был пятидесятидвухлетним грузным мужчиной, седоволосым, с густой седой бородой и усами, в очках без оправы и с румяными щеками. Приветливый и добродушный, он имел привычку во время разговора дергать себя за бороду. Внешность Доктора Зета дополнял галстук, на котором изображены летающие собачьи будки и следы кошачьих лап. В мире защитников животных он был этаким Санта-Клаусом.
Доктор Зет имел ученую степень по поведенческой генетике и занимался психологией животных. В нем сочетались ученость и неравнодушие — те качества, которые как раз и искал Джилл.
За двадцать лет пребывания в Обществе защиты животных Доктор Зет чем только не занимался: от проблем избыточного количества домашних любимцев в домах до поведения животных и обеспечения их нормального обитания. Он поднялся от вице-президента по вопросам обучения до исполнительного вице-президента по национальным программам и научного консультанта. Он являлся автором или редактором двадцати книг, включая историю Общества, и любил рассказывать байки о колоритном основателе Общества, Генри Берге, который начал свою деятельность с разгона нелегальных собачьих боев и травли медведей на ярмарках в Южном Манхэттене в 1870-х годах.
Первый раз Джилл встретился с Доктором Зетом в начале июля для того, чтобы узнать, если ли шансы спасти собак. Доктор Зет сказал, что некоторых собак можно реабилитировать, но для этого на них нужно посмотреть. Он предложил создать группу специалистов для того, чтобы оценить каждую собаку и сделать выводы о возможности реабилитации.
❖
Если Джилл строил планы для живых собак, Мелинда Мерк занималась мертвыми. Спустя неделю после получения останков собак она представила Джиллу отчет о предварительных выводах. Результаты обнадеживали. Большая часть того, что ей удалось обнаружить, подтверждала показания Брауни. Изучив насекомых — личинки и взрослых особей, — она пришла к выводу, что собаки пролежали в земле около двух месяцев. На костях почти всех собак, особенно лапах и черепах, имелись зазубрины, свидетельствовавшие о покусах другими собаками. Исследовав глубину этих зазубрин, можно было сделать вывод о том, что кусавшие собаки также были питбулями. Имеющиеся во множестве переломы лицевых костей подтверждали участие собак в боях. У нескольких собак были сломаны шеи, что предполагало повешение.
Но этим дело не ограничивалось. У собак были сломаны лапы и позвоночники, на костях сохранились следы сильных побоев. У семи из девяти собак были сломаны черепа, у одной явно в результате удара молотком. Брауни рассказывал, что однажды видел, как один из владельцев питомника «Бэд-Ньюз» убил собаку лопатой. Вик и его друзья не просто хладнокровно убивали собак, они предварительно их избивали. Этот вывод приоткрыл еще одну грань жестокости в этом и без того мрачном деле.
Оставалось еще одно собачье тело, обнаруженное позже остальных. На всех четырех лапах и боку собаки сохранились следы сильных ударов. Ее череп был расколот в двух местах, а позвоночник сломан в четырех. Брауни рассказывал, что всех собак, которых не удалось убить, повесив, утопили. Всех, кроме одной.
Когда собака лежала на земле, хватая ртом воздух, Куанис Филлипс схватил ее за передние лапы, а Майкл Вик за задние. Они раскачали ее над головой, словно прыгалки, а затем ударили об землю. Собака еще оставалась жива, и они вновь ударили ее о землю. Они продолжали швырять ее на землю, пока маленькая рыжая собака не умерла.
❖
Большинство федеральных обвинительных актов обычно умещаются на одной-двух страницах. В них приводятся имена обвиняемых, состав преступления и прочее. 17 июля федеральное большое жюри выслушало свидетельства Брауни и Оскара Аллена, зачитало письменные показания отбывающих наказание в тюрьме наркодилеров, занимавшихся собачьими боями вместе с Виком, и услышало результаты экспертизы Мелинды Мерк. Когда Майк Джилл закончил, жюри приняло обвинительный документ, занимающий 18 страниц, для предъявления четырем владельцам питомника «Бэд-Ньюз». Это было частью плана по быстрому и справедливому окончанию дела.
