Читаем без скачивания Шахта - Антти Туомайнен

– Хотелось бы.

– Писать рецензии на кинофильмы всяк горазд, кроме тех, кто занимается этим каждый день.

– А я и не стремлюсь в кинокритики.

– Это и не предлагается, – сказал Хутрила, проведя пальцем по краю стола. – Я вот подумал перевести тебя писать о ночной жизни.

– Господи, о звездах?!

– Там все серьезно!

– Пустопорожняя чепуха.

– Одна из самых популярных у наших читателей.

– Потому что все они – идиоты.

– Заметь, ты сам пришел ко мне.

Да, это было более чем правдой. И люди не идиоты. Я – да. Был. Не буду больше.

– Согласен.

– Приступаешь завтра. Я сообщу в отдел о пополнении. Ты еще над чем-нибудь работаешь, кроме как над той шахтой?

– Не особенно.

– Доделай и пошли мне. Я назначу кого-нибудь, кому ты сможешь передать дела.

Я уже уходил, когда шеф сказал:

– Насчет рудника.

– Да?

– Ты вправду хочешь отказаться? У тебя имеется внутренняя информация, у тебя источники, ты был на месте, у тебя записи Лехтинена – да бог знает что у тебя есть!

Это был вопрос, которого я страшился больше всего.

И тут я понял, зачем позвонил отцу: чтобы услышать голос человека, потерявшего все.

– Так будет лучше.

Хутрила сжал губы и пожал плечами.

– Не знаю, будет ли лучше, но это твое решение.

Паулина сначала не поверила, но, когда я сумел ее убедить, сменила тон. Правда, он не стал теплее или, чего тут скажешь, более любящим, но вежливость в нем появилась.

Договорились, что я заберу Эллу из садика, а Паулина останется на вечер поработать в офисе. Закончил разговор, выключил телефон и увидел коробку с записями Лехтинена – так и пронзило все тело. Пришлось еще раз убедить себя, что поступил правильно. Посмотрел вокруг. Кого выберет шеф? Одновременно с тем, как мой взгляд прошелся по офису, я понял, что происходит. Меня все это больше не касалось, но питаемая втайне надежда, что мысль принесет мне хоть толику облегчения, была тщетной. За несколько секунд я утратил четкость мысли, которая была у меня, когда я входил в кабинет Хутрила.

Просто чтобы не сидеть на месте, я встал и прошел в другой конец редакции. Там перед компьютером и с наушниками на голове сидела Танья Корхонен. Коснулся легонько ее плеча.

– Шеф уже послал мне по мылу, – сказала она, повернувшись. – Здорово, если тут еще кто-нибудь будет, кроме меня. Ты не поверишь, сколько тут работы.

– Ну я мог бы сделать что-нибудь. Все равно, надо дождаться, кому Хутрила отдаст мою тему, потом мне надо ввести в курс дела и – все.

– Ты знаешь, что такое тверк?

Танья показала на экран и перезапустила видео. В клипе пышногрудые черные женщины трясли задницами. Трясли и вибрировали синхронно и раздельно. Ближние планы округлых, намасленных ягодиц. Четыре с половиной минуты аппетитных, студнеобразно колыхающихся женских прелестей.

– Ясно.

– Нам нужно придумать к статье дополнительный материал. Что-нибудь в духе «Лучший финский тверк» или попроще: «Умеешь ли ты танцевать тверк?».

– Ясно.

– Я напишу статью, а вот этот опросник – по твоей части.

– То есть «Умеешь ли ты танцевать тверк»?

– Типа того. И еще колоночка о том, как это нужно делать по всем правилам, то бишь инструкция к применению. Думаю, в сети обязательно есть универсальное пособие, вроде как танцевальных шагов, но к тверку.

– Скажем, такой вариант: «Азбука тверка!».

– Идеальное название! – вскрикнула Танья. – Обожаю работать с тобой.

Вернулся на свое место. Стукнулся ногой о коробку с бумагами Лехтинена. Взял себя в руки.

Забрал Эллу уже в полпятого. Мы шли домой, и снег скрипел под ногами. Тротуар был только что вычищен. Сугроб слева был в два раза выше Эллы в ее красной шапочке. Дома приготовил нам поесть. Элла быстро съела свою порцию и улизнула в гостиную. Не стал открывать газету, не посмотрел в сторону телефона.

Я принял это решение быстро и под давлением вины. Я принял его так, как обычно принимают решения, когда после всего во что бы то ни стало хочется начать новую жизнь. В таких ситуациях люди обычно не обращают внимания, правильно они поступают или нет. Таких решений не стоит обсуждать задним числом. Поэтому я и старался избегать всего, что могло бы вызвать чувство сожаления, а сосредоточился на том, что позволяло не сомневаться в правильности сделанного.

Одно такое играло сейчас в гостиной. Сбежал туда и понял, в чем суть всего: я пытался скрыться от всех в компании двухлетней малышки.

Позже вечером позвонил маме. Порасспросили друг друга о том о сём. Рассказал – всегда так делаю, – что все у нас хорошо, что вон тут Элла играет и посылает бабушке приветики. Потом – молчание.

– Прочитала твою статью, – сказал она. – Кажется, ты встречался с отцом?

Она спросила это запросто и с любопытством в голосе. Я даже не ожидал, что что-то, имеющее отношение к отцу, могло бы быть таким простым и без закавык. С другой стороны, все эти годы мы никогда не касались даже словом этой темы.

– Да, целых два раза. Ходили выпить пива и потом еще раз обедали.

– Как он тебе?

– Не знаю, – ответил я. Что-то в ее голосе и то, как она подошла к теме, удивило меня совершенно. – Собственно, звоню спросить, встречалась ли ты с ним.

– Было такое. Он позвонил мне и мы встретились.

Было такое?

– Он производит впечатление… – начал я, подыскивая нужное слово, – довольно обычного человека.

Мама ничего не сказала.

– Алло?

– Я здесь. Ты прав, он производит впечатление довольно обычного человека.

Рассказал ей то, что уже знал: отец долгое время жил в Берлине, работал консультантом в сфере человеческих ресурсов, теперь собирается выйти на пенсию и перебраться в Хельсинки. Не стал задавать ей вопросов, каково было увидеть своего бывшего супруга через тридцать лет, – все же есть вопросы, которые в силу своих масштабов имеют отношение к причастным к ним лицам, а не ко мне. На один вопрос хотел получить у нее ответ.

– Скажи, когда Эмиль, пардон, отец уехал из Хельсинки, тогда давно, случилось ли это неожиданно?

– В конечном итоге меня это не удивило, – ответила она.

Паулина вернулась в четверть девятого. Они с Эллой сделали все вечерние дела и почитали, пока та не уснула. Было слышно, как Паулина закрыла дверь в комнату Эллы и прошла на кухню. Нашел ее там перед компьютером.

– В пятницу дежурю по кухне! – объявил я ей торжественно.

– Супер. Гости придут к семи.

Облокотился на посудомойку.

– Сел сегодня писать статью про тверк.

– А еще ты был весь вечер дома с дочерью, и вот это называется той самой взрослостью. Порой стоит отказаться от чего-то, желая приобрести что-то.

От чего ты отказалась? Для чего?

– Да, пожалуй, так оно и должно быть, – ответил я ей и подумал, что вот оно – наше время: тряси задницей или пиши о трясущих ею.

На кухне стояла тишина. Над нами кто-то отбивал мясо или что другое, требующее сильных рук. Паулина потрясла волосами, словно желая освежить прическу, – теплые душевные порывы, которые я ощущал по отношению к ней еще несколько часов назад, исчезли, как и не бывало.

– Полагаю, это означает, что… – Паулина указала на дверь шкафа слева от меня, – там я найду пластмассовую салатницу, когда она мне потребуется, а не ворох твоих рабочих бумаг.

Она ушла спать. Ну, во всяком случае, ушла в спальню. Это одно и то же. Рождение Эллы означало черту, перешагнув которую, мы поняли, что спальня стала для нас местом для сна. Безумство секса осталось в прошлом, как и продолжительные ночные разговоры, о чтении можно было только мечтать. Объектом страстного желания стало не обнаженное тело партнера, а потеря сознания, причем желательно на максимально продолжительное время.

Я перетащил бумаги Лехтинена из кухонного шкафа в прихожую, к двери, чтобы забрать их с собой, уходя утром на работу. Полусидел или полулежал на диване с ноутом в руках, точнее, мне бы с большим удовольствием хотелось сказать, что мне вовсе не хотелось его открывать, но я бы солгал. Не вышел в почтовый ящик даже с телефона. Видел свои очертания, отраженные в черном экране телевизора. Торшер в углу светился желтым. И было удивительно легко представить себя посреди бесконечности космоса, охваченным желанием дотянуться до далекого света солнца. «Вот тебе и азбука тверка», – подумал я, вздохнул и открыл компьютер.

Много новых сообщений. Письмо от Хутрила было самым старым.

Назначаю ответственного завтра. Все обсудим. С приветом, Х.

Следующим, пришедшим буквально через несколько минут, было письмо от отправителя Страдание дает знание.

Янне,

Неужели мы оказались не правы? Неужели ты не тот журналист, кого мы искали? Может, ты вообще не журналист? Мы дали тебе материал всей твоей жизни. Так в чем незадача? Может, ты выяснил слишком много, может, слишком мало? Кто-то хочет заткнуть тебе рот?