— Мистер Оуэн, если бы вас, хоть в малейшей степени беспокоило, что скажут люди об Энн, вы бы не предали ее. И, хотя я благодарна вам за то, что вы сделали вчера, я не простила вам того, что вы сделали два года назад. И никогда не прощу.
— Должен заметить, что полностью с вами согласен, — поморщился Генри, — и думаю, я никогда не смогу простить себе этого сам.
Беатрис позволила Генри проводить ее на танцевальную площадку только потому, что ему удалось поразить ее еще раз. Если она не будет внимательна, и так пойдет дальше, она не только простит Генри, но и найдет его заслуживающим ее дружбы. Снова и снова она заставляла себя вспоминать, что он — «тот самый негодяй».
Они танцевали уже довольно долго, когда Беатрис осознала, что Генри взглянул на нее всего пару раз. Его глаза были прикованы к Энн, которая, в свою очередь, не отрывала взгляда от Алекса. Беатрис захотелось ущипнуть подругу, чтобы напомнить ей о том, что она должна влюбить в себя именно Генри, а отнюдь не его лучшего друга.
— Я думала, что правила хорошего тона требуют от кавалера смотреть на ту даму, с которой он танцует сейчас, а не на ту, с которой хотел бы танцевать, — сказала Беатрис понимающе улыбаясь.
Генри удивленно взглянул на нее и покраснел. Сейчас выражение его лица было как у провинившегося мальчишки, и Беатрис вновь не смогла сдержать улыбки, понимая, что он вызывает у нее симпатию. Много ли времени ему понадобится для того, чтобы вызвать симпатию у Энн?
Энн, лицо которой раскраснелось оттого, что она вот уже час непрерывно танцевала, наконец попросила передышки и направилась за бокалом пунша. Беатрис присоединилась к ней.
— Как чувствует себя королева бала?
Энн хотелось бы, чтобы неожиданная популярность вызывала у нее отвращение, но ей было слишком весело.
— Чудесно, — честно призналась она. — Наверное, я самая легкомысленная девушка в мире, но сейчас меня ни капельки не беспокоит, что те же самые мужчины совершенно игнорировали меня, когда я в последний раз была здесь. Это ужасно, правда?
— Вовсе нет. Ты достойна удовольствий и развлечений, — сказала Беатрис, легонько пожимая подруге руку. — Мне кажется, что все мужчины в этом зале без ума от тебя.
— От новой меня, — вздохнула Энн, вдруг вспомнив свою прошлую жизнь.
Несмотря на сегодняшнее хорошее настроение, она не могла не думать о том ужасе, который ей довелось пережить прежде, о тех моментах, когда она затягивала себя в жесткий корсет в отчаянной попытке выглядеть привлекательной. Она столько времени провела, делая вид, что ей весело стоять с другими неприглашенными танцевать девушками, что, в конце концов, привыкла к этому. Но ей всегда было очень обидно.
А потом она встретила Генри Оуэна. Красивый и богатый Генри, заставлявший ее смеяться и приглашавший ее танцевать, влюбил в себя Энн в тот самый момент, когда в первый раз рассмеялся в ответ на ее остроумное замечание. Она никогда не забудет ту толстую девушку, которая послужила Генри мгновенным пропуском к наследству.
Энн до сих пор помнила, как смотрела на него тогда, как чувствовала, что любовь переполняет ее.
«Вы — единственный человек, с которым мне интересно беседовать», — сказал он ей. И эти слова прозвучали для нее музыкой. Он говорил так, как ей казалось и должен говорить влюбленный. Эти воспоминания заставили Энн вспыхнуть от стыда и гнева.
— О, только не обращай весь свой гнев на меня! — воскликнула Беатрис, заметив грозное выражение на лице подруги. — Ведь если ты помнишь, я тоже помогала создавать твой новый образ, хоть любила тебя и прежде. Ну, право же, Энн!
Энн улыбнулась, отгоняя мрачные мысли прочь. Ей действительно хотелось, хотя бы сегодня, забыть о девушке, которой она была, и наслаждаться ощущением собственной красоты.
— Хорошо, — пообещала она, — сердитого лица больше не будет.
— Это уже лучше. — Они отпили по глотку пунша, и Беатрис обратилась к теме, которую они весь вечер старательно избегали. — Я заметила, что ты танцевала почти со всеми мужчинами, за исключением мистера Оуэна.
— Ты имеешь в виду «этого негодяя»? Когда это он успел стать «мистером Оуэном?» Между прочим, он не приглашал меня, — честно призналась Энн.
— Я видела, как он подходил к тебе раз пять или шесть, но ты тут же принимала чье-нибудь приглашение. Знаешь, Энн, если ты собираешься выполнить наш план, тебе придется, по крайней мере, разговаривать с Генри.
— Думаю, придется, — невесело улыбнулась Энн.
— Разве ты не хочешь продолжать нашу игру?
— Конечно, хочу. Просто в данный момент мне слишком трудно с ним общаться.
Это было только частью правды, и Энн это хорошо понимала. Несмотря на ее антипатию по отношению к Генри, всякий раз, когда она чувствовала на себе его взгляд, ее охватывал трепет, она тут же вспоминала его поцелуи.
— Он направляется к нам, — прошептала Беатрис.
Энн взяла себя в руки и одарила Генри самой обольстительной из своих улыбок.
— Уже лучше, — похвалил он, усмехаясь одними глазами.
Ее наигранная приветливость тут же испарилась.
— Если вы подошли для того, чтобы пригласить меня танцевать, мой ответ — нет. Мы уже дали окружающим достаточно пищи для разговоров. Что они подумают, если увидят нас танцующими? Достаточно плохо уже то, что мы посещаем одни и те же приемы. Пожалуйста, оставьте меня в покое, мистер Оуэн, Вы ставите меня в неловкое положение.
Что-то промелькнуло в его глазах, когда он поклонился ей, и Энн почувствовала острую необходимость сказать ему, что она не хотела быть такой грубой.
— Примите мои извинения, мисс Фостер, — сказал он светским тоном, — но я подошел к вам, милые дамы, чтобы пригласить на танец мисс Лейден. — Он повернулся к Беатрис. — Вы не откажете мне?
Беатрис неуверенно взглянула на Энн. В конце концов, она подала Генри руку и позволила отвести себя на танцевальную площадку. Энн смотрела им вслед, не зная, на кого она больше сердится, на него — за все его прошлые прегрешения, на Беатрис — за то, что так охотно пошла танцевать с ним, или на себя — за то, что хочет оказаться в его объятиях.
И снова Беатрис обнаружила, что внимание Генри приковано к Энн.
— Вы действительно хотели пригласить на танец меня, мистер Оуэн?
— Обещайте мне, что не обидитесь.
— Обещаю.
— Тогда я должен подтвердить ваши подозрения. Я хотел пригласить мисс Фостер.
— Она очень…
— Разгневана? Да.
Беатрис вдруг захотелось предупредить Генри, но она быстро справилась с собой. Выражение, промелькнувшее в его глазах, подсказало Беатрис, что бессердечного мистера Оуэна задел отказ Энн. Ей вновь пришлось напомнить себе, что Генри заслужил то, что Энн планирует с ним сделать.
