но внутрь пропустила.
— Проходите на кухню. Угощу вас домашним лимонадом.
Что-то везёт мне на хозяйственных людей. Своих домашних я таким никогда не баловала. Как-то в голову не приходило самой готовить квас и лимонады. Если понравится, спрошу рецепт и обязательно приготовлю, а то портят желудки колой и спрайтом.
На кухне Даша открыла холодильник и достала трехлитровую банку. Я в это время осматривала пятиметровое помещение. Стол, покрытый дешёвой, но чистой клеенкой, старая плита, раритетный холодильник, дешёвая тюль на окнах.
— Убого? — криво усмехнулась она, перехватив мой взгляд, и поставила передо мной стакан, в котором плавали листочки мяты.
— Смотрю, как у вас чисто, — покривила я душой.
— Не выкайте, мне всего двадцать, — попросила девушка.
— Тогда и я просто Саша.
Она кивнула.
— Родители мои умерли, когда мне исполнилось два года. Я осталась с бабушкой, которая работала техничкой в школе и подрабатывала мытьём подъездов, чтобы хоть как-то самой выжить, ещё и меня прокормить. Жили бедно, порой приходилось перебиваться с овсянки на воду. Из-за этого и подругами не обзавелась, стыдно сюда людей приглашать, — грустно сказала она, махнув рукой.
Я не знала, что сказать и пригубила лимонад, лихорадочно соображая, как вывести Дашу на откровенный разговор. Придумать я ничего не успела, девушка сама продолжила говорить, видимо ей было совсем одиноко.
— Когда мне исполнилось восемнадцать лет, умерла бабушка. Стипендии не хватало даже чтобы оплатить коммуналку. Пришлось бросить учебу и устроиться на рынок продавцом.
Утром и днём девушка продавала фрукты и овощи, а вечером посещала вечернюю школу экономики: училась на бухгалтера. Но вчера окончившую курсы ученицу никто не хотел брать на работу. Так бы и пришлось скакать вокруг ящиков с товаром, но однажды к ней домой заглянула соседка и, пожалев еле стоявшую на ногах от усталости девушку, помогла пристроиться ей на канал, подключив связи бывшего любовника. Уже полгода Даша работает на должности "принеси-подай". В этой работе есть масса плюсов: не нужно стоять целый день на морозе и зарплата хоть и не огромная, но в разы больше, чем на рынке. Девушка смогла раздать долги, налаживает быт и даже месяц назад взяла в рассрочку пароварку. Одевается девушка в секонд-хенде. На ее тощую фигурку там большой выбор дешёвой американской одежды с фирменными лейблами. Косметикой она практически не пользуется, но знает марки хорошей туши и тонального крема по умеренной цене. Жить бы и радоваться, да стояло какому-то идиоту, угнать автомобиль Суханова.
— На работе если узнают, как я живу, в первую очередь на меня подумают, — нервно затеребила она кухонное полотенце.
— Я никому ничего не скажу, — заверила я.
— Правда? — она с надеждой посмотрела на меня.
— Да, но с одним условием.
— Каким условием? — насторожилась девушка.
— Дай мне рецепт этого лимонада.
— Легко, — рассмеялась она. — Запоминай.
— Я лучше запишу, — полезла я в сумку за блокнотом.
— На литр воды берешь один средний лимон, пару веточек мяты и три-четыре ложки сахара. Смотри по вкусу. Лимон режешь кружочками, мяту рвешь на листочки. В банке слегка примни толкушкой, чтобы они сок пустили, — наставительно диктовала Дарья. — Засыпай сахар, заливай водой, перемешай и пей. Легче только хлеб нарезать.
— Или машину угнать, — подлила я масла в огонь. Как думаешь, кто мог это сделать?
Она нахмурилась:
— Не знаю. Надо быть очень смелым человеком, чтобы отобрать игрушку у Владлена Дмитриевича. Ему эти машины дороже всего.
— Зато ты бы смогла сделать ремонт и поменять мебель, — подмигнула ей.
— Лучше жить на улице, чем стать преступницей, — она сердито сверкнула глазами.
Я уже в середине разговора поняла, что Даша вряд ли причастна к краже, но эта фраза убедила меня окончательно.
Пожелав девушке скорейшего выздоровления, я попрощалась с ней. На лестничной клетке столкнулась с пожилым мужчиной. Больно треснув меня тростью по ноге, он прошипел:
— Чего стоишь тут, наркоманка вонючая?
У меня от этого выпада дар речи пропал и кажется, челюсть встретилась с грязным полом подъезда. Кое-как совладав с собой, я захлопнула рот и открыла его только что бы ответить с достоинством:
— Не судите людей по себе.
Да, знаю, хамить людям, которые вдвое тебя старше это как минимум не прилично. Но прилично оскорблять ни в чем не повинного человека, которого ты видишь впервые?
Дед рассмеялся каркающим смехом.
— Ишь гордая какая. Если с характером уродилась, то, как до такой жизни докатилась?
— Я вас не понимаю, — нахмурилась я, обдумывая, стоит ли продолжать этот бессмысленный разговор.
— А что тут понимать? — дед злобно сверкнул глазами. — В эту квартиру только за дозой и ходят всякие, а потом в подъезде блюют. Купил дурь, так иди и дома дури.
— Вы наверно ошиблись, — опешила я. — Здесь живет приличная девушка.
— Знаем мы таких приличных. Такая же, как и ее подружка, этажом выше. Дурью промышляют, людей портят, и сами, небось, употребляют, — сплюнул он.
— Дедушка, а вы откуда про наркотики знаете?
— Я бабушка, — зыркнула она.
Я поперхнулась воздухом от удивления. Ничего себе бабушка. Пожилая женщина была одета в камуфляжный костюм армейского типа. На голове у нее красовалась черная бейсболка, из-под которой выглядывали короткие седые волосы. Ну и что, что у нее нет ни усов, ни бороды. Со стороны вылитый офицер в отставке. Не дожидаясь моей реакции, она скрылась за дверями соседней квартиры, не забыв на прощание хлопнуть дверью так, что в глазах замерцало.
Я обреченно вздохнула. Если дедок прав, тьфу блин, это же бабулька. Так вот, если эта бабка права, тогда получается, Дарья соврала. Ее бедная обстановка связана не с нехваткой финансов, а вероятно девушка все продала ради дозы. Наркоманы не перед чем не останавливаются. Если у них не хватает денег на очередную порцию одурманивающего вещества, то в ход идут драгоценности и вещи.
Если верить Даше, ее воспитывала бабушка, которая работала уборщицей, и вряд ли у девушки могли остаться драгоценности. Хотя, кто знает. Выходит, ради дозы девица распродаёт вещи, но учитывая, что в квартире худо-бедно есть хоть какая-то обстановка, то девушка
