закручиваясь в узоры, затем по воздуху устремлялись куда-то ввысь, к вершине пирамиды. Вскоре помещение полностью осветилось огромным шаром, сформированным из огненных колец. Они двигались в завораживающем танце, от которого нельзя было оторвать взгляд.
Гаара открыл рот в изумлении. Странность того, что всё это произошло именно в момент, когда зашёл Гаара, а не клон — отступила на второй план.
Парень рассматривал великолепный — размером с несколько арен — пирамидальный зал, украшенный золотом и драгоценными камнями. Массивные статуи скорпионов в каждой нише сверкали, словно магические. Золотые монеты, кубки, ожерелья, браслеты — всего этого было в изобилии. В центре на возвышении в виде усечённой ступенчатой пирамиды стоял огромный золотой трон с золотой же обивкой. А перед троном, чуть ниже, располагался саркофаг…
Гаара в растерянности заозирался, пытаясь найти скорпионьего босса. Никаких коридоров или дополнительных ходов в зал он не видел. Мимо его сознания прошёл тот факт, что внутри пирамида оказалась в разы больше, нежели снаружи, но его в этот момент волновало совсем другое.
— Если здесь кто-то есть — выходи! — его голос одиноким эхом прошелся по залу.
Но ответом ему была лишь тишина. Он пару минут стоял на месте, сложив руки на груди. Он понятия не имел, что делать дальше.
«Возможно ли, что никакого скорпионьего босса не существует?»
Да, было наивно полагать, что свободный призыв сможет дать ему то, что он хочет. Тех гигантских скорпионов в пустыне были сотни, но с чего он взял, что у них есть главный? С чего он взял, что в пирамиде его ждёт босс? Очевидно, это гробница. Гробница какого-то даймё или почившего каге.
Настроение Гаары упало ниже плинтуса. Унывать не хотелось, хотелось верить в лучшее, что он прибыл сюда не зря, что он подпишет контракт, после которого его обратно выбросит в родном мире в Конохе, что он не сдохнет здесь от голода или жажды…
«Ксо… может, я хоть что-то смогу найти в этом зале? Или в том саркофаге?»
Если нет призывного зверя, то можно сделать контракт на призыв особого предмета. Ярким примером можно считать Врата Рашомон Орочимару. Змеиный Саннин был известен своими дзюцу на весь мир в результате подвигов на Третьей Мировой Войне. И несмотря на то, что вживую Врата Гаара никогда не видел, он имел представления о том, что можно заключать кровный контракт не только с призывными зверьми, но и с артефактами.
Свиток призыва, что Гаара взял с собой, устроен так, что после успешного подписания — пользователя выкидывает обратно в его родной мир. Но есть проблема. Какой угодно предмет указать в качестве призываемого в свитке не удастся. Нужен именно легендарный артефакт, имеющий псевдо-разум. Есть ли такой артефакт в пирамиде? Увы, но это придётся выяснить опытным путем.
Тревожить покой мёртвых ему было мерзко, и уж тем более обворовывать. Однако выбора нет. Если есть какая-то печать или артефакт, что поможет ему вернуться в родной мир, то нужно кровь из носу этот артефакт найти. Не может же быть так, что он застрял в чёртовом мире призыва до самой смерти?
Джинчурики обошёл весь зал, ожидая подвоха или ловушек, но здесь их уже не было. Он покрутил в руках одну из золотых чаш, которая оказалась чрезвычайно тяжёлой — такой можно было бы качать бицепс, но на легендарный артефакт она походила мало — и положил ту обратно.
В ворохе драгоценностей не было ничего полезного. Не без помощи песчаных дзюцу сундуки с сокровищами были аккуратно «проинвентаризированы», но там никаких следов чакры или вещей, отдалённо напоминающих артефакты или фуин-свитки — не было. Тут даже оружия не было, только то, что он притащил с собой из коридора. Из необычного — по бокам можно увидеть чёрные кувшины высотой в пару метров, наполненные разноцветным песком. В одном Гаара увидел чёрный песок, в других серебристый, золотой, белый, перламутровый…
Однако кроме загадочного песка в тех огромных кувшинах он ничего так и не нашёл.
— Выбора нет, — прошептал Гаара, твёрдым шагом направившись к саркофагу, что оказался по размеру под стать трону. Неизвестно, кто был захоронен в этом саркофаге, но при жизни он был тем ещё гигантом.
Песчаные щупы уперлись в крышку и начали усиленно давить на неё в попытке сдвинуть.
Несколько секунд тщетных попыток заставили Гаару добавить больше песка, сформировав дополнительные руки. Да чего уж там, даже сам джинчурики подошёл к саркофагу и начал изо всех сил давить на крышку, дабы сдвинуть ту.
Однако безрезультатно.
— Хм… — Гаара озадаченно поскрёб подбородок, затем провёл ладонью по странным символам на саркофаге. Язык был тот же, что и в коридоре. Профессиональным криптографом Гаара не был, потому расшифровать послания, написанные в гробнице, он не сможет.
«Ладно, придётся пойти другим способом».
Песок сформировал гиганта с головой собаки, который так хорошо себя зарекомендовал в обращении с тяжёлым оружием. Песчаный голем подобрал алебарду, которую Гаара до этого на всякий случай занёс в гробницу. Мысленная команда — и монструозная алебарда опускается на крышку саркофага, сделав царапину.
— Сильнее! — произнёс Гаара, не удовлетворившись результатом. Камень саркофага оказался прочнее, чем он думал. Во всяком случае, прочнее, нежели стены в галерее.
Гигант взмахнул ещё сильнее.
БУХ!
Оглушительный удар на этот раз был более результативным, теперь на камне появилась большая засечка, перечеркнувшая часть символов на крышке саркофага.
«Сабаку но Гаара — сын казекаге, джинчурики Шукаку, а теперь… расхититель гробниц, — цыкнул зубом красноволосый. — Удивительные превратности судьбы».
Из-за песчаных берушей в ушах Гаара не слышал, как из огромных кувшинов к саркофагу полетели тонкие струйки чёрного, золотого и других типов песка.
«Ками… Кем бы ты ни был, очень надеюсь, что твои вещи помогут мне выбраться отсюда», — мысленно помолился всем богам Гаара (хотя сроду в них не верил).
«БУМ!» — Его песчаный миньон тем временем нанес третий чрезвычайно мощный удар по цели. На саркофаге появилась трещина.
Увидев результат трудов своих, Гаара ощерился. Четвёртого удара должно хватить, чтобы разрушить его, но при этом нужно приложить немного меньше силы, дабы не повредить содержимое.
Песок из кувшинов тем временем втягивался в едва заметные отверстия в саркофаге, расположенные возле самого пола. Но Гаара был настолько увлечён процессом разрушения каменной коробки, что не заметил
