спросить у деда, возможно ли будет приобрести эту шкуру. Естественно, в данном случае, речь может идти лишь о бартере. Никто и никогда, если конечно не оказался в отчаянном положении, такое сокровище за презренный металл продавать не будет.
А пока я был занят думами на этот счёт, меня аккуратно и ненавязчиво оттёрли от моей супруги, отчего я оказался как бы вне компании семьи и наших союзников. Маргарет же, та самая виновница того, что я оказался на обочине, уже подхватив мою супругу под ручку, как бы ненароком, щупала ткань её облачения и кожаный плащ.
— Это надолго и мы здесь явно лишние… — С ноткой наигранной обречённости, озвучил мне свои мысли Эрик, глядя на наших воркующих жён, которые поймали свою волну и теперь были потеряны для окружающих, — Кстати, удивлён и очень рад тому, что Вас тоже пригласили сюда сегодня. Не в обиду, если что, но сам понимаешь.
Как бы извиняясь, пожал он напоследок плечами.
— Для нас тоже данное приглашение оказалось сюрпризом.
Беседовали мы с Эриком не глядя на друг друга и в пол оборота к залу, дабы иметь возможность наблюдать воочию феерию красок и роскоши представленных сегодня вечером здесь гостей. И всё было бы прелестно и хорошо, если бы не целеустремлённо маневрирующая в нашу сторону компания, весь вид которой кричал о её задиристости и целью которых был, определённо, я.
То, что их телодвижения были мною замечены, я виду не подал. Зачем же портить сюрприз, которые они решили мне сделать? Я всё также неспешно переговаривался с Эриком и продолжалось это ровно до тех пор, покуда троица не поравнялись со мною с лева, и находясь как бы всё ещё вне поле моего «зрения», один из этих идиотов, ближайший ко мне, нарочито всплеснув руками, якобы он запнулся, этот хлыщ наигранно изобразив падение в мою сторону, хотел в полёте ухватиться за мой плащ. Да только его задумка не увенчалась успехом. Я чуть сместился вправо и сделал небольшой шаг назад, и таким образом разминулся с рукой, которая собиралась зацепиться за мой ворот. Оставлять же такую наглость без ответа, я, естественно, не собирался, а потому, как только он проскользнул мимо меня, я чуть ускорил этого идиота слабым воздушным тычком чуть ниже поясницу. А то, что воздушный конструкт, который я использовал в качестве волшебного пендаля, имел конусообразную форму и угодил туда, где не светит солнце. Ну так думать нужно, на кого прёшь!
И если ранее, он ещё смог бы устоять на ногах, то после моих астральных манипуляций, глупец распластался на полу, совсем не эстетично ткнувшись мордой в паркетный пол и сопровождалось всё это истошным криком. А дальше стало ещё интереснее.
— Тварь! — Взревело это чудо в перьях, стоило ему только справиться с первыми впечатлениями от знакомства своей задницы с магией воздуха и снова оказаться на ногах. И про перья это была не аллегория. На чудаке, который решил до меня докопаться, было французское платье семнадцатого века, а на голове парик и широкополая шляпа с огромным, цветастым пером какой-то волшебной южноамериканской птицы, — Вы паскуда и мерзавец, месье! — Оскорбило меня это несуразное нечто, тыча в меня своим указательным пальцем. Естественно, происходящее уже привлекло внимание окружающих, а сам же инициатор данного представления теперь выжидающе и самодовольно уставился на меня. Мне и всем вокруг было ясно, что этот павлин ждал от меня вызова на дуэль. Так что я не стал разочаровывать публику.
— Дуэль. Здесь и сейчас.
Выдумывать какие-то витиеватые оскорбления я не стал, а просто озвучил свой вызов.
«Хех… А вечерок-то перестал быть томным!»
Глава 53
Дуэль
«Ох… а хорошо играет стервец… даже Станиславский бы поверил…»
Вот только я не Станиславский — Я лучше! Так как являюсь волшебник с сильнейшим из известнейших мне магических даров в области менталистики. И меня было не обмануть игрой моего визави. Впрочем, чего у Шарля не отнять, он, выглядящий повесой и драчуном, очень умело изображал отведённую себе самим роль. Ни у кого из зрителей данного «спектакля» даже малейшего сомнения не возникло в искренности обуреваемых Шарлем эмоций.
Шарль де Рошешуар — именно так звали идиота спровоцировавшего меня на дуэль.
Что касаемо публики, собравшейся сегодня здесь, то в целом она была шокирована творящимся безобразием. И хоть все они были возмущены выходкой Шарль, но при этом каждый из зрителей творящегося беспредела, жадно желал увидеть развязку нашего конфликта. Хлеба и зрелищ! Данная истина была простой и старой, как сам мир. Времена меняются, но это не касается человеческих пороков.
«Ну что ж… Тогда я покажу вам Шоу, которое вы ещё очень не скоро сможете позабыть!»
— Я принимаю твой вызов, худородный! Биться же будем исключительно на благородном оружие, без артефактов и магии, только сталью и до смерти!
Шарль не оставлял попыток всячески вывести меня на эмоции своими профанациями. Он даже не стал прибегать в отношении меня к помощи сторонних людей, чтобы оформить вызов по всем правилам. Ублюдок не собирался обращаться к кому-либо из своей компании ради того, чтобы кто-то из них был его секундантом. И этим своим поступком по отношению ко мне, он демонстрировал своё презрение и то, что он не считает меня ровней себе. Его же лицо во время того, как он бросил мне вызов, было искажено маской брезгливости и гнева, в перемешку с садистским удовольствием предстоящей расправы, которую он собирался свершить. Вот только всё это было напускным, не настоящим. Шарль де Рошешуар был кем угодно, но только не тем, кем он хотел казаться окружающим. Увы, но каким бы сильным менталистом я не был, вломиться в разум Шарля, да так, чтобы он сам этого не заметил, мне покуда было не под силу. Но это не значит, что я ничего не мог в этом плане. Мой ментальный дар в лёгкую мог читать его поверхностные мысли и даже слышать отголоски его эмоций, и это несмотря на то, что артефактов, в том числе защищающих от легилименции, на нём было как игрушек на новогодней ёлке. На самом деле лягушатник не испытывал по отношению ко мне и ситуации в целом каких-либо ярких и негативных чувств. Для него происходящее было рутиной работой. Разум этой сволочи был предельно сосредоточен и мыслил исключительно в направлении эффективного выполнения заказа, то бишь моего устранения.
«Хм… Вот значит как? Интересненько, кто же это такой прыткий решил нас пощипать?»
Ничего, скоро я об этом узнаю. Это сейчас мне
