находят.
— Верно, ключа нет и в помине. По словам Летеби, он даже не знал, что гараж запирается. В том, что дверь была заперта, сомнений нет? Может, ее просто заклинило от высокой температуры?
— Нет, могу поклясться, она была заперта. Я сам, как только смог подобраться, при свете фонаря осмотрел то, что осталось от двери; щеколда замка была полностью выдвинута. Я не говорил со следователем, но уверен, у него не возникнет сомнений, что тут дело нечисто — хотя бы из-за ключа. Принадлежат ли обгорелые останки Хендерсону или кому-то еще, погибший не мог сам повернуть ключ в замке; его заперли снаружи, а это уже многовато; трудно поверить, что кто-то проделал это случайно. Кстати, вы знаете, в каком положении было найдено тело? Можно прийти к выводу, что несчастный пытался выбраться из гаража?
— Тело было обнаружено недалеко от входа, человек лежал ничком. По мнению врача, помещение было сильно задымлено, и бедняга, видимо, решил на животе подползти к двери, к источнику воздуха.
— И, полагаю, врач не обнаружил следов повреждений, как если бы несчастный был сначала убит, а уж потом сожжен? Обычно это самый надежный способ избавиться от человека.
— Ничего такого. Правда, отравление или удушение не оставили бы следов на сожженном дотла теле. Но врач — надо сказать, этот Моффет довольно бесчувственный тип, — так вот, по его словам, его бы не удивило, если бы оказалось, что тело и доски гаража полили бензином. А это, несомненно, указывало бы на то, что дело нечисто; в гараже вообще не было бензина, а автомобиль, как вы знаете, стоял на улице.
— А шофера, похоже, корова языком слизала. Вы им не интересовались? Знаете, если единственный потенциальный свидетель отсутствует, то все, что произошло сегодня ночью, совсем нехорошо.
— Конечно, я спрашивал, поскольку остается возможность, что найденное тело принадлежит как раз шоферу. Но Летеби сказал, что они отправили его восвояси, как только устроились на острове; не хотели, дескать, чтобы на острове ошивался еще кто-то, а вдруг окажется ворюгой.
— Значит, он уехал домой. Тогда понадобится его адрес. Вы, конечно, об этом не спрашивали, а вот я спрошу. Чуть ли не первым делом, добудившись Летеби, я задал ему вопрос о шофере — разумеется, поскольку исходил из того, что в гараже именно он. И мне показалось, Летеби несколько смутился, хотя, конечно, нельзя исключать воздействие наркотиков; он был совершенно не в себе. Но если он солгал, вполне возможно, в гараже погиб шофер, а Хендерсон ушел — с сокровищами или без оных.
— Господи боже мой, вы хотите сказать, зря мы не проверили, на острове ли еще клад?
— Боюсь, что уже нет. Меня на это не хватило. Наверно, я не гожусь для того, чтобы сторожить чужое имущество. Мне нужно было первым делом подумать о сокровищах, когда я бежал к дому. Но верх взяли дурацкие условности, согласно которым важнее выяснить, не горит ли кто-то заживо у тебя под носом. Ну или уже не сгорел. Потом-то я вспомнил, но Летеби к тому времени маячил у всех на виду и ничего не мог сделать с кладом. Если сокровища умыкнули раньше, гнаться за ними было, разумеется, уже поздно. Знаете, думаю, полиции стоит распространить описание Хендерсона, вдруг он где-нибудь всплывет.
— Ловок он, однако, если сумел улизнуть. Вы ведь помните, я поставил на дороге, ведущей к Глендауни, двух человек, и оба, когда возник пожар, были на посту. Один остался наблюдать, а второй на мотоцикле поспешил на помощь. Я говорил с ними, оба утверждают, что на тот берег никто не переправлялся, они вообще никого не видели на острове. А если бы что-то произошло на этом берегу, думаю, в такую беспокойную ночь вы, или ваша супруга, или мистер Памфри — Палтни, простите ради бога, конечно, Палтни — заметили бы. Что ж, скоро мы узнаем, на месте ли клад. А там подъедет Добби, прежде пытаться что-либо выяснять бесполезно.
В гостиную вошла Анджела, вид у нее был такой, как будто она мирно проспала восемь часов, а не провела почти всю ночь на ногах.
— Доброе утро, сэр Чарлз, — сказала она. — Мы с миссис Макбрейн приготовили вам завтрак. Хотя, боюсь, готовила я, и ради бога, не спрашивайте, яичницу или омлет; яйца так и не смогли определиться в этом вопросе. Миссис Макбрейн пошла на остров, исполненная решимости как-то обустроить жизнь мистера Летеби. По ее словам, ей непереносима мысль о том, что несчастный джентльмен совсем один и никто-то за ним не поухаживает. Ангел, а не женщина.
За завтраком — Палтни еще не показывался — разговор, разумеется, зашел о ночных событиях.
— За активность ставлю усадьбе Стратдауни пятерку, — объявила Анджела. — Они лазили по деревьям и валили друг другу на головы ветки десяти футов длиной, приговаривая: «Простите, старина дровосек» — как будто это им пришло в голову устроить восхитительный вечер. А леди Гермия была? Я ее не заметила.
— Еще как была, — ответил Майлз. — Я видел, как она выходила из первой же машины, но не знаю, чем занималась потом. Мы перекинулись с ней лишь парой слов, леди Гермия сказала, что такие катаклизмы раскрывают человека с самой лучшей стороны, затем, к счастью, мой взгляд упал на огнетушитель, и я отошел.
Анджела скроила мужу едва заметную мину, она сомневалась, что сэр Чарлз оценит такую непочтительность по отношению к своим постояльцам, и сменила тему:
— Жалею, что не заключила с вами давеча пари. Уверена, клад вообще не найдут. Полагаю, вы, как вступили во владение собственностью, не занимались поисками сокровищ?
— Нет, должен признаться, никогда не придавал этим разговорам особого значения. То, как описал мне клад мистер Бридон, должно составлять лишь малую его часть — если верить местному преданию. Но слава богу — как будто выдрали больной зуб. Больше у нас не будет из-за него неприятностей. О, в воскресенье с удовольствием послушаю Маклина. Он великолепен, грозя проклятиями богачам. Потом его взгляд падает на меня, и он начинает говорить о великих богачах. В это воскресенье у нашего Маклина будет праздник.
— Идите, я вас догоню, — сказал Бридон, когда они после завтрака вышли на улицу. — Мне нужно послать телеграмму. Все в порядке, — ответил он на немой вопрос Анджелы, — это про скачки.
Они медленно шли по берегу, разыскивая мистера Палтни, чтобы напомнить ему о чувстве голода. Едва завидев его, Анджела воскликнула:
— Что там делает Эдвард? Он ведь зовет нас,
