А он-то, лопух, пытался намекать на таланты… которые не произвели на этого высоченного и невнятного временами интеллектуала ни малейшего впечатления. Как и должно было, конечно, случиться. Зато библиотека оказалась приманкой. И она сработала.
Ростик опять прислушался к себе. К ним уже спешили, кажется, с недовольством и даже гневом. Спешил кто-то из Широв, откуда-то издалека торопился Эдик… Рост почти с визуальной ясностью видел это в своем восприятии. Но это было уже неважно. Если будет нужно, человечество сумеет настоять на своем – чтобы Докай читал эти плиты.
Правда, придется, вероятно, торговаться, может быть, выражаясь языком этологии, принять подчиненную позу, хотя бы на время, но это – дело техники. Ведь теперь, по всему, не Ширы будут хранителями этих книг, а люди. Кто бы что ни говорил и кто бы что по этому поводу ни думал.
Пожалуй, даже так, теперь хранителем всего этого подвала, забитого забытой, но от этого не менее ценной премудростью, следует при всех обстоятельствах считать Докай, вот этого, потерявшегося между штабелями, которого видно только по факелу, почти не контролирующего себя от снизошедшей на него удачи. И готового ради того, чтобы его сюда допустили, на что угодно, даже на небольшое преодоление своих этических принципов, например, на подготовку из людей наездников для гигантов в ожидании неминуемой войны.
Обретение мира
Часть I
Дверь в стене
1
«Мужчина должен любить меч, весло и женщину. Если он не знает хотя бы одного из этого, он не живет сам, а его живут».
– Друг-Докай, – Ростик поднял голову от каменной плиты, – я уже не вижу, что здесь нарисовано. Пойдем наверх.
– Нет, друг-Ростик, – Докай был суров, даже не отрывался от той каменной страницы, которую читал, – света достаточно. Ты просто устал. Но все равно читай.
Рост снова попробовал сложить вычурные штрихи в текст. Получалось что-то странное. «Если не знаешь меч, тогда ты раб, не сумеешь защитить место, где живешь. Если не знаешь весло, ты не поймешь, как торговать и питаться. Если не знаешь женщину, ты не сможешь продолжить род. Тогда лучше бы на тебе все и кончилось». Ростик улыбнулся, подумал, что он не знает меча, а женщины сами делали из него… продолжение рода.
– Ты знаешь оружие, – проговорил Докай, не поворачиваясь к Росту. – Ты умеешь стрелять, как мне говорили, получается у тебя неплохо.
– Стрелять – не мечом рубить, – Ростик подумал, – только у аглоров с мечом получается. Может, еще Квадратный это умеет. А весла, даже в переносном значении, я вообще не знаю.
– Я – здесь, – отозвался Докай, – и сделал это ты. Так что весло ты умеешь.
– По-нашему так не говорят. – Ростик погладил шершавую, литого камня доску, которую читал. От нее пахло химией и пылью, она должна была пережить его. Слова, которые она несла, того стоили.
– Сейчас ты мне мешаешь. – Докай все-таки повернулся к нему, его лицо слегка светилось в полумраке. Он что-то внушал, но Ростику было лень вникать в его мысли. – Ты не можешь понять, какое счастье заслужил.
– Это – труд, а не счастье.
– Ты можешь, значит, должен быть счастлив. Когда это пройдет, пожалеешь, что не успел.
– Конечно, пожалею. – Ростик смеялся, Докай тоже внезапно улыбнулся.
– Что мне в людях нравится – ваш смех. – Докай снова повернулся к каменной доске. – Бастен, ты тоже мешаешь. Читай не меня, а его.
Рост попробовал найти невидимку в этом зале, из которого, кстати, Докай не разрешал выносить ни одной пылинки. Каменная стопка сбоку немного сдвинулась, какая-то из скрижалей повисела в воздухе, потом легла на место. Оказывается, это был Бастен, а Ростик думал, что это Ихи-вара или Сурда'нит-во.
«Тот, кто не дает достойным людям оружие, не заслуживает руководства. Он сам плебей, только добравшийся до верха. – Ростик читал, но чувствовал, что у него уже плывет сознание. – Женщина должна любить кровь как продолжение рода. Это ее оружие. Она может не знать весло, но она должна уметь любить мужчину. Она ищет в нем то, чего мужчина не всегда должен искать в женщине. И она всегда выигрывает».
– Все, я больше не успеваю, – Ростик положил свою плиту на место, растер руки, почувствовал, как болят плечи. – Лучше бы они писали менее… концентрированно.
– Почитай еще, – прозвучало у него под ухом. Ростик едва не вздрогнул. Оказывается, Сурда'нит-во тоже была здесь. И в отличие от остальных, кажется, пыталась разобраться в том, что Рост читал. Ей было интересно.
В конце зала, где они стояли в пыли и знаниях прошедших племен, открылась каменная дверь, вошел своей качающейся походкой Шир Марамод, за ним, что-то проговаривая на своем ужасном клювастом языке, следовал Шипирик. Как он-то оказался в Чужом городе, Ростик не помнил, но он отсюда не уходил уже несколько дней, что-то ему было тут нужно. И следом, строгая, как икона, вышагивала Баяпошка. Но пахла она, как лужок трав и наслаждений.
Она улыбнулась, не поднимая глаз от пола. Ей нравилось, когда Ростик ее замечает. Она от этого становилась спокойнее, хотя Ростик и не помнил, чтобы сам от этого становился спокойнее, скорее наоборот, но до ухаживаний дело он все-таки не доводил.
– Завтра почитаю, – пообещал Рост и сразу же понял, что такого больше не случится. Что-то в том мире, где светило солнце и не было чрезмерной мудрости, происходило. И требовало его участия.
– Рост-люд, – проговорил Марамод по-русски, – ты нужен.
– Кому?
– Тебя вызывают, – добавил Шипирик.
И тогда заговорила Баяпошка:
– Ты неправильно читал иероглиф «весло», – она подходила все ближе. Рост чувствовал, что давно уже следовало отпроситься у Докай и хотя бы на пару деньков слетать в Храм, к Винрадке. – Он имеет композицию, сходную с понятием времени и продолжительности, тебе следовало бы думать правильно. – Она подошла. То, как ее облегало платье, следовало запретить законом. – К нам прилетела Лада, с ней Ким, что-то плохое получается на юге. И еще… Ладушка больше не твоя жена.
– Как и ты, – буркнул Ростик, отлично понимая, что мог бы этого не говорить. – Шир Марамод, что происходит?
– Они устали, но могут лететь с тобой.
Ростик погладил стопку каменных плит, похоже, что он этого больше не увидит, время его пребывания тут истекло. И лучше бы ему готовиться к смерти. Хотя Докай отлично видел эти его мысли, и Баяпошка, кажется, тоже понимала, никто не хотел ему ничего подсказывать.
– Ты почти угадываешь, – сказал Докай, не оборачиваясь. – Тот, кто готов умереть, всегда выживет. К тому же будущее – не сложенное строение, а куча заготовок, может выйти и так и эдак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
