Светлое пятно на огромной, почти плоско лежащей чуть в стороне от них плите одновременно заметило несколько пар глаз, а еще через минуту в него всматривался уже весь отряд.
— Это какая-то серебряная посудина из Южина, — тихо произнес Трофимус едва ли не первые слова за все время похода, — похоже на кувшин.
— И никто, кроме них, там его оставить не мог, — твердо поддержал его Ольсен, — Феодор, где твой скалолаз? Сможет он туда добраться?
— Нам мало, чтобы добрался он один, — хмуро проворчал Феодорис, доставая из сумы очередную склянку с фантомом, — но он пойдет первым. Готовься, Этан, после фантома идешь ты, поставь всю защиту.
Этот фантом утащил на плиту конец довольно тонкой бечевки и бросил ее посредине вместе с привязанным к ней маленьким алхимическим пузырьком. Второй конец бечевы Этан ловко прикрутил к огромному обломку и замер в ожидании. Княжичам, следившим за этой подготовкой с замиранием сердца, сначала казалось, будто не происходит ровным счетом ничего, но вскоре они заметили, как по бечевке, все разрастаясь и утолщаясь, ползет в сторону лестницы странный росток, очень похожий на побег гигантского плюща. Он обвивался вокруг бечевки, разбрасывал во все стороны гибкие веточки и тут же заворачивал их кверху в поиске опоры. На нем не было ни листьев, ни почек, только шершавый стволик и эти короткие ветки.
— Скальная повилика, — изумленно ахнула вдруг Кастина, — но слишком огромная.
— В этот росток впихнуто магии больше, чем в три амулета, — с затаенной гордостью буркнул Феодорис, — только минутку подсохнет и станет твердой, словно выточенная из железного дерева.
Однако Этан не стал ждать, пока подсохнет плетенная, как редкая корзина, лестница. Едва верхний побег, дойдя до обломка, обернулся вокруг него несколько раз, маг с лёгкостью птички вскочил на камень, перепрыгнул с него на лестницу и побежал по ней вниз с беззаботностью шалуна. И все спасатели, и маги и воины, пристально следившие за его изящной походкой, точно знали, чтобы научиться так ходить над пропастью, нужно или родиться в немногочисленном клане горных росомах, или много лет бродить по Этросии с комедьянтами и скоморохами, развлекая в праздники зевак подобными фокусами.
— Это серебряный кувшин, и тут что-то лежит… — склонившись над посудиной негромко произнес чародей, поднял взгляд и медленно выпрямился, не сводя взгляда с чего-то, находящегося под лестницей, на которой стоял отряд, — светлые духи!
Одновременно он одной рукой нашарил на груди медальон, а другую поднял, стряхнув просторный рукав и оказалось, что к ней пристегнут игломет.
— Быстро туда, — еще не успела отзвучать команда, а добровольцы уже спускались вниз.
Разумеется, никто из них не рискнул пробежать по наклонной лестнице как Этан, и, тем не менее, первый из магов уже через минуту стоял рядом с ним. А еще через минуту там были и все остальные.
И все смотрели в ту же сторону, держа наготове оружие и амулеты.
— Что там такое, скажет кто-нибудь или нет? — в голосе Феодориса прорвалось грозное рычанье.
— Ловушка. Незнакомая. И рядом с ней несколько огромных крыс… видимо, дохлых, — коротко и хладнокровно ответил Этан.
— А ловушка… живая?
— А вот это ты скажи, живая или нет?! — Едко ответил племяннику неизвестно когда успевший перебраться туда Ольсен, — если это огромная, как пять твоих Хлопов, куча щупалец, и светится зеленым?
— Темные силы! Не задевайте ее, я сам иду, — бросился к лестнице верховный магистр, — Налис и Бедвор со мной, остальные отступите подальше!
Два магистра, прибывшие с Феодорисом на барке, немедленно спустились на плиту следом за ним, а остальным путь решительно преградил побледневший Трофимус.
— Не волнуйся, — мягко улыбнулась ему Кастина, — мы не пойдем… пока не разрешат.
— Наденьте очки, — услышали стоявшие на лестнице тихий приказ Феодориса, а затем плиту со стоящими на ней людьми осветила яркая вспышка.
Следом раздался треск пожираемой магическим огнем ловушки и появился отвратительный запах гари.
— Она была почти выдохшаяся, — облегченно сообщил голос верховного мага через несколько томительных минут — Бедвор, брось твою пену… иначе на этот запах сбегутся все оставшиеся твари.
— А к вам спускаться уже можно? — интересовал всех один вопрос.
— Только осторожно и не гурьбой. Трофимус, следи чтоб на лестнице не было разом больше трех человек, — ворчливо приказал Феодорис и принял у Этана кувшин, — а тут что такое? Ох, пресветлые духи! И где же они все это взяли?
— Лучше скажи, почему оставили здесь?! — с неожиданной тоской выдохнул Ольсен, хмуро рассматривая небрежно, словно на бегу, перепутанным клубком засунутые в кувшин драгоценности и какие-то свитки.
— Может, считали, что так оно лучше сохранится? — неуверенно произнес кто-то из магов, пряча глаза.
— Или не могли унести, — увереннее сказал Бедвор, — допустим, уносили раненых. И оставили самое бесполезное в том случае.
— Я понесу это, — просто заявил Ранз, сбрасывая с плеч свой мешок, и магистр нехотя отдал ему кувшин.
Хотя в некоторых вещицах чувствовалась магия, а свитки пожелтели от старости, и так и манили заглянуть в них хоть краешком глаза, сейчас важнее всего было найти разведчиков, умудрившихся дойти почти до источника.
— Они спустились вот тут, — заявил внимательно рассматривающий край плиты Ольсен, — и раз торопились уйти в противоположную от ловушки сторону, значит, знали, что она еще жива.
— Да, — коротко подтвердил Этан, — они пошли туда.
И первым соскользнул с плиты.
— Терсия, иди, я тебя сниму, — позвал Ольсен, но Ранз, уже спустившийся вниз, его опередил.
— Мы бабушку и сами снимем, давай я лучше тебе помогу!
— Я согласна на матушку, — задумчиво сообщила Кастина, когда сильные руки великана бережно поставили ее на камень, — Эвеста меня так зовет. Ну, или на тетушку.
— Я буду звать матушкой, — твердо сообщил Даренс, проходя мимо Терсии, и отобрал у нее походную сумку, — давай я понесу, тут ступенек никто не проделал.
— Потому первым пойдет Этан, а за ним Налис, — беспрекословно заявил верховный магистр, — я дам ему свой жезл.
Гибкий Этан немедленно скользнул вперед, внимательно рассматривая каждый камушек, а Налис двинулся за ним, в узких местах расширяя проходы и вырезая, где нужно ступеньки.
— Почему-то они пошли назад, — оглядываясь на лестницу, с сомнением проворчал Ольсен через полчаса, — Феодорис! Ты что-нибудь понимаешь?
— Они кого-то несли на спинах, — хмуро заявил вдруг Этан, — и не одного… по меньшей мере — троих. В узких местах на камнях остались царапины от сапог… носки у всех подбиты металлом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
