главмормон. – Только благодаря Конфедерации мы получили независимость от властей США, преследующих нас из-за того, что мы исповедуем немного иную ветвь христианства.
Спорить с этим известным специалистом по выворачиванию всего и вся наизнанку никто не стал. Хотя видно было, что Сьюарду очень хотелось сказать что-то малоприличное. Но сдержался. Интересно, может, только из-за прожигающего его взгляда лорда Пальмерстона? Оно и неудивительно было бы.
– Мы не желаем получить с США контрибуцию, – продолжал витийствовать Тумбс. – В знак доброй воли готовы даже отказаться от выплаты наших военных издержек! И делаем еще жест доброй воли, предлагая властям США возможность достигнуть одной из целей войны, которая была объявлена.
– Не уверен, что эта цель понравится президенту Линкольну, – хмыкнул Тувнель, министр иностранных дел Франции. Вроде и негромко, но так, чтобы его точно услышали. Провоцирует собравшихся, надеясь что-то с этого поиметь. Уважаю. – Мы слушаем вас, мистер Тумбс.
– Я говорю о прокламации об освобождении рабов на территории, которая теперь зовётся Конфедерацией, – широкая, радушная и абсолютно неискренняя улыбка дипломата. – Мы освобождаем из рабского состояния всех негров Конфедерации и передаём их властям США. Не сразу, а на протяжении временного периода, который будет оговорен здесь, на этом конгрессе. И конечно, власти США возместят убытки хозяевам этих самых рабов из расчета минимум тысяча долларов золотом или серебром за голову. Сроки выплат могут быть значительно растянуты во времени.
Шок и трепет. Трепет с шоком у Сьюарда, просто шок у остальных. Ну да, про это требование с нашей стороны не знали даже представители Испании. Почему? Такое требование надо было предъявлять исключительно в формате «дубиной по голове», чтобы точно не отвертелись и не попытались избежать озвучивания на этом конгрессе.
Сьюард хватал ртом воздух, лорд Пальмерстон шептался о чём-то со своим секретарём. Прим и Дульче-и-Гарай выглядели… ошеломлёнными, но уже начинали улыбаться, понимая, что представители США попались в довольно простую, но от этого не менее эффективную ловушку. Посланник Франции хмурился, поглядывая то на Тумбса, то на Сьюарда. А вот светлейший князинька Александр Михайлович мягко так, чуток укоряюще произнёс:
– В Конфедерации почти четыре миллиона рабов. Значит, контрибуция составит около четырёх миллиардов долларов золотом. Это слишком много. Вам самим так не представляется?
– Мы согласны получить эту сумму в рассрочку, князь, – обратился я вроде как и к Горчакову, но на деле ко всем сразу. – Уверен, что вы… то есть не вы лично, а финансисты из Российской империи способны дать несколько дельных советов президенту Линкольну насчёт того, как лучше всего будет осуществить выплаты, растянутые во времени. Что ни говори, а в России совсем недавно случилась Крестьянская реформа, которую Конфедерация, к слову, искренне поддерживает.
– Выкупные платежи – это другое. Родственное, но другое.
– Я понимаю. Просто уверен в компетентности финансистов вашей империи, считаю их одними из лучших в решении сложных вопросов. Ведь имеющийся опыт сотрудничества, в том числе и личный, говорит о многом.
Горчаков понимал, что я делаю. И хоть ему не сильно это нравилось, но возразить он просто не мог. Это явно пошло бы вразрез с указаниями Александра II. По сути, делая подобные реверансы в сторону Российской империи, показывая имеющиеся у Конфедерации и России общие интересы, я сильно давил на мозоль не только королеве Виктории, но и императору Наполеону III. Был бы светлейший князь один или только с единомышленниками-франкофилами… Но в том-то и дело, что рядом с ним были и другие чины министерства, которые относились к результатам Крымской войны именно так, как и должны относиться нормальные патриоты своей страны. И воспринимающие Францию как давнего и последовательного врага России – со времён очень далёких, как минимум нескольковековой давности.
Дождавшийся момента, когда Горчаков в обтекаемых выражениях выразит согласие с моими словами и добавит о возможности людей из министерства финансов империи дать те самые советы представителям США, буде те выразят подобное желание, лорд Пальмерстон переключил внимание собравшихся на себя.
– Мы услышали требования со стороны Конфедерации. Это то, что они желают получить. Теперь выслушаем другую сторону. Следует знать то, что они готовы отдать. Потом будем думать, как прийти к устраивающему всех решению. Пусть госсекретарь Сьюард выскажет позицию Соединённых Штатов Америки.
Против такой инициативы никто и не думал возражать. Обычная же практика. Пусть все и так примерно представляют желаемое обеими сторонами конфликта. Но одно дело, представлять, и совсем другое – услышать полностью официальную позицию, озвученную представителем государства. Тем более одна из сторон уже высказала свои требования.
Госсекретарь изволил сначала вилять, как уж на сковородке. Говорил про то, что до объявления сецессии Конфедерация и США были единой страной, что лишь досадное стечение обстоятельств и неготовность идти на компромиссы привели к гражданской войне… Шаманские пляски с бубном, не более того. Лично на меня они никакого влияния оказать точно не могли. Да и на других, я думаю, тоже не шибко действовали. Ясно было одно – представитель Линкольна собирается давить на сочувствие. Не на нас – поскольку это абсолютно бесполезно – и не на Британию, которая и без того готова помогать из-за вполне корыстных интересов. Расчёт исключительно на Францию и Россию, причём куда больше на первую. Как-никак либеральные веяния в этой стране весьма сильны, и даже император Наполеон III не всегда мог полностью их игнорировать. Наследие, мать её, той самой революции со всеми последовавшими за ней пакостями и гнусностями.
Я вежливо скучал, прилагая определённые усилия, дабы воздержаться от зевоты. Оживился лишь тогда, когда закончилось словоблудие и началась подача осмысленной информации.
– Мы готовы признать Конфедерацию в границах тех штатов, которые изначально поддержали сецессию, включая Миссури и Кентукки. США под давлением непреодолимой силы обстоятельств признают потерю Калифорнии и отделение Дезерета. Но Орегон, Западная Виргиния, Нью-Йорк и, конечно же, Вашингтон должны быть возвращены для достижения мира между нашими странами. И конечно, не может идти речи об уплате четырёхмиллиардной контрибуции.
Наглость, наглость, наглость… И ничего помимо неё. Интересно, как сильно надо дать янки по башке, чтобы у него включилось критическое восприятие реальности? Неужто требуется захватить все контролируемые ими территории и повесить президента вместе со всем его кабинетом министров и генералитетом за ноги вниз головой на центральной площади Ричмонда? Наверное, лишь тогда в их головах немного прояснится.
Вице-король Прим смотрел на Сьюарда как на дитятко неразумное. Горчаков тоже не посчитал нужным скрыть лёгкую усмешку, свидетельствующую о не самом большом уважении к подобному ходу. Дипломат от проигравшей с треском войну стороны не должен быть чересчур наглым. Это не помогает, а исключительно вредит, раздражая
