Тамеамеа II, король Сандвичевых островов, скончался в Лондоне 14 июля 1824 года в возрасте двадцати восьми лет.
Мы будем чтить память нашего любимого короля Иолани [62]
Тамеамелу, королева Сандвичевых островов, скончалась в Лондоне 8 июля 1824 года в возрасте двадцати двух лет
Траурный кортеж растянулся в следующем порядке. Впереди шли двенадцать ери в национальных одеждах воинов, то есть в красивых разноцветных плащах из перьев и в шлемах. За ними следовал отряд солдат с фрегата «Блонд» и присланный оттуда же оркестр, который играл траурный марш. Далее шествовал священник с фрегата, сопровождаемый миссионерами. Затем двигалось два катафалка, каждый из которых везли сорок ери. Непосредственно за гробами шел наследник — брат усопшего короля, тринадцатилетний мальчик, одетый в европейский мундир. Его сопровождали остальные члены королевской семьи, а также лорд Байрон и его офицеры. Процессию замыкала огромная толпа, привлеченная столь торжественным и притом новым для всех, зрелищем. У всех собравшихся имелись траурные повязки из крепа или из черной тапы.
В церкви, задрапированной черной материей, священник с английского фрегата совершил погребальный обряд. Затем вся процессия в прежнем порядке направилась к небольшой каменной часовне, где были установлены оба гроба.
Вскоре Каремаку провозгласил наследника королем Сандвичевых островов под именем Тамеамеа III. До наступления совершеннолетия последнего страной по-прежнему должны управлять Каремаку и королева Кахуманна.
Таким образом, регентами остались те же лица. Но на самом деле Каремаку ввиду плохого состояния здоровья почти лишен возможности заниматься государственными делами, а честолюбивая Кахуманна полностью подпала под влияние миссионера Бингхема. Действуя через ее посредство, этот священнослужитель приобрел такую огромную власть над народом, что через семь месяцев вахуанцы стали неузнаваемы.
Бингхем по собственной инициативе сделался наставником молодого короля, которого держит под строгим наблюдением. Он вмешивается во все государственные дела, от него исходят все новые предписания, которые объявляются через Кахуманну, а иногда даже через Каремаку. Особое внимание Бингхема привлекают торговые дела, в которых он весьма заинтересован. Этот миссионер совершенно забыл о своем священническом сане и о цели, с которой он прибыл на остров, и находит более приятным властвовать, нежели проповедовать христианство. Однако и это было бы простительно, если бы он, обладая необходимыми способностями, сумел просветить народ и сделать его более счастливым, если бы он подошел к неискушенным обитателям Сандвичевых островов как искусный мастер, который, шлифуя алмаз, умножает его ценность и придает ему внешний блеск. Увы, ничего подобного про Бингхема сказать нельзя. Он не умеет как следует взяться за дело и к тому же преследует тайные цели, которые еще более отклоняют его от правильного пути. Приходится глубоко сожалеть, что духовное и телесное благополучие этого добродушного народа оказалось в неумелых руках столь бездарного сумасброда [289].
Второй миссионер, Стюарт, прибывший сюда позднее Бингхема, — очень толковый и широко образованный человек. Он мог бы сделать много полезного для островитян, если бы его деятельности не препятствовал Бингхем, который верховодит также в религиозных делах и не терпит ничьей самостоятельности. Несмотря на все свое рвение и светлый ум, Стюарт не в состоянии ничего сделать для просвещения вахуанцев и потому не хочет здесь оставаться [290].
Камеамеа III
Портрет 1825 г.
Чтобы тайные намерения Бингхема нельзя было легко обнаружить, религия во всем используется в качестве прикрытия. Вот почему сей миссионер неустанно печется о ее распространении и заставляет жителей подчиняться строжайшей церковной дисциплине. Во всех домах и хижинах Ганаруро молятся по многу раз в день в соответствии с высочайшим предписанием. Даже поселившиеся здесь чужеземцы вынуждены подчиняться этом приказу, чтобы под покровом благочестия иметь возможность беспрепятственно заниматься зачастую весьма темными делами. Улицы, раньше полные жизни, теперь пустынны; все игры, даже самые невинные, строго запрещены; пение является сурово наказуемым преступлением, а кто посмеет танцевать, тот и подавно не может рассчитывать на снисхождение со стороны своих жестоких судей. По воскресным дням нельзя ни готовить, ни вообще зажигать огня. Весь день только и делают, что молятся (с каким благочестием, можно себе представить).
Некоторые знатные особы, сопровождавшие короля в Лондон, сначала не хотели подчиняться этим строгим предписаниям. Они указывали, что англичане, будучи добрыми христианами, отнюдь не придерживаются подобных ограничений. Однако Кахуманна, околдованная своим советником, не желает слушать никаких возражений. А так как в ее власти умертвить ослушников, все склоняются перед железным скипетром этой старой властолюбивой женщины.
Незадолго до нашего отплытия был издан приказ, согласно которому сельским жителям со всеми детьми, достигшими восьмилетнего возраста, надлежало явиться в Ганаруро для обучения чтению и письму. Несчастные земледельцы были весьма недовольны, но не осмелились ослушаться: покорно прекратив полевые работы, они поспешно отправились в Ганаруро. Мы видели на улицах целые семьи, которые сидели с букварями в руках в маленьких шалашах, наскоро сооруженных из ветвей. Тех, кто уже умел читать, заставляли без конца заучивать на память отрывки из Библии.
На любой улице Ганаруро имеется несколько школьных строений. Это длинные тростниковые хижины, лишенные каких бы то ни было внутренних перегородок. В каждой из них учительсандвичанин обучает примерно сто учеников и учениц. Стоя на возвышении, он громко произносит отдельные буквы; собравшиеся вторят ему, крича изо всех сил. Гул человеческих голосов, раздающийся в таком заведении, слышен уже на значительном расстоянии. В остальном же на улицах царит полная тишина. Людей почти не видать, если не считать групп школьников, идущих во главе со своими учителями в церковь. Всякое веселье запрещено, любое проявление жизнерадостности преследуется.
Желая доставить островитянам удовольствие, лорд Байрон привез из Англии всевозможные игрушки: куклы, театр теней и т. д. Когда он распорядился произвести на берегу соответствующие приготовления, Бингхем, узнав о намеченном представлении, запретил это народное зрелище. По его словам, богобоязненным христианам не пристало находить удовольствие в столь мирских зрелищах. Не желая входить в пререкания, лорд отказался от своего доброго намерения.
