— Скажите, сэр, вам не надоело лгать мне, да еще так подло?! Вы думаете, я не знаю, зачем меня приняли на работу в министерство, зачем вообще понадобилась принудиловка?!
— И зачем же, мистер Малфой? – в голосе ублюдка Уизли звучал искренний интерес.
Драко сжал кулаки, сосредоточился, вспоминая слова покойного Горбина, и заговорил, стараясь четко произносить слова:
— Министерство заинтересовано в публичном унижении высокородных, оно хочет, чтобы мы забыли о родовой чести и растворились в общей массе. Принудительное трудоустройство придумано для морального унижения молодых волшебников из хороших семей. Кураторы должны были сломать своих подопечных, устроить им публичную торжественную порку, чтобы все поняли, какая участь ждет высокородных при новой власти…
— И как по–вашему, мистер Малфой, сколько кураторов добились своей цели? – мягко спросил начальничек.
— Кураторы Маркуса Флинта и Грегори Гойла точно добились своего, сэр, – ответил юноша после недолгого размышления.
— Вы не совсем правы, мистер Малфой. Маркус и Грегори вернулись в тюрьму, так что ни о какой публичной торжественной порке речи нет.
— Адриан Пьюси спился…
— Я не уверен, что в этом виноват именно его куратор. После – не значит вследствие. Многие спиваются, даже будучи богатыми и свободными.
— Но Адриан прекрасно учился в Хогвартсе!
— Хорошие ученики тоже порой спиваются. Поймите меня правильно: я не утверждаю, что в печальной судьбе мистера Пьюси не может быть повинен куратор. Я лишь обращаю внимание, что возможны и иные объяснения…
— А я? – спросил Драко внезапно осипшим голосом. – Вы будете говорить, что не унижали меня?
— Мистер Малфой, – ответил нищеброд очень серьезно, – главная цель, к которой я стремился, – заставить вас выполнять мои приказы, и, поверьте, мне оказалось очень нелегко этого добиться. Вы лучше меня знаете, какая у нас работа, и я хотел быть уверенным, что на целевом выезде вы, не раздумывая, выполните любой мой приказ. Я понимаю, что ради достижения этой цели я подчас пользовался излишне жесткими методами. Наверное, я мог бы добиться своего, действуя более мягко. Но это заняло бы гораздо больше времени, а напарник мне был необходим как можно скорее. Есть и еще один нюанс… – ублюдок Уизли нахмурился и закусил губу. – Скажу откровенно: полная власть над другим человеком – это жуткая штука, она разъедает душу страшнее любого наркотика. За последние тринадцать месяцев я очень хорошо понял Волдеморта…. Я отдаю себе отчет в том, что некоторые… жесткие меры я проводил не потому, что они были жизненно необходимы, а потому, что наслаждался своей властью над вами. Поверьте, я искренне раскаиваюсь в этом и приношу вам свои глубочайшие извинения. Я понимаю, что вы меня не простите: такое не прощается. Но хотя бы знайте, что я с радостью отдал бы остаток своей жизни, лишь бы не совершать некоторые действия по отношения к вам…
Юноша вдруг понял, что сейчас вполне успешно может применить к начальничку Круцио. Стараясь не сорваться на крик, Драко сказал:
— Не пытайтесь разжалобить меня, сэр. Это все равно у вас не получится. И вы абсолютно правы: я никогда вас не прощу. И, раз уж на то пошло – почему вы опять увиливаете от ответа?! Вы говорите, что ваша жестокость – это проявление вашего дурного нрава. Неужели вы забыли о приказе своего начальства растоптать меня?! Не верю!
— Мистер Малфой, – к величайшему изумлению юноши, нищеброд слегка улыбнулся, – министерство действительно создало принудиловку с определенными целями, но они сильно отличаются от тех, о которых вы упомянули чуть раньше. Интересно, кто рассказал вам о политике министерства по отношению к высокородным Пожирателям Смерти? Этот человек был или неточно информирован, или сознательно ввел вас в заблуждение…
— Да неужели?! Вы хотите сказать, министерство придумало принудиловку, чтобы нам помочь?
— Как ни странно, дела обстоят именно так, мистер Малфой, – ублюдок Уизли снова улыбнулся. – Это долгий разговор, но я с удовольствием объясню вам все, раз уж эта тема вас так интересует. Единственное, о чем я вас прошу, – пожалуйста, не перебивайте меня без крайней необходимости, иначе наша беседа затянется до бесконечности. А, закончив рассказ, я непременно отвечу на все ваши вопросы.
Итак, представьте себе Англию сразу после окончания войны с Волдемортом. Как победители должны поступить с теми, кто сражался на стороне врага?
Проще всего было решить судьбу Пожирателей Смерти старшего поколения. Даже если кто‑то из них примкнул к Волдеморту., искренне веря, что защищает добро, – за долгие годы кровавой борьбы все сторонники Тома Реддла утонули в крови по самый затылок. Совершенно очевидно, что большинство этих людей заслужили пожизненное тюремное заключение без права помилования. Да, мистер Малфой, я знаю, что вы придерживаетесь иного мнения о сторонниках Волдеморта, но сейчас речь идет не об абстрактной справедливости, а о политике победителей. Кстати, я считаю, что вашему отцу очень повезло: его арестовали до начала войны, в сражениях и пытках он участия не принимал и был осужден лишь за нападение на министерство, поэтому и получил всего пять лет тюрьмы. Да, Азкабан – это не курорт, но, по–моему, лучше хлебать баланду, чем убивать и пытать людей, которые не сделали тебе ничего плохого.
— Я не согласен с вами, сэр.
— Я это знаю, мистер Малфой. Итак, продолжаю свой рассказ. Если участь Пожирателей старшего поколения не вызывала ни малейших сомнений, то с теми, кто примкнул к Волдеморту после его возрождения в 1995–ом году, все было гораздо сложнее. Конечно, у многих из этих парней и девушек руки тоже были в крови, но души еще не успели полностью омертветь. Если практически все старшие Пожиратели без исключения превратились в хладнокровных убийц независимо от своих первоначальных намерений, то молодые приходили к Волдеморту по самым разным причинам, и эти причины все еще определяли их характеры и взгляды на мир.
Юношей и девушек, принявших Метку после 1995–ого года, можно разделить на три группы. Во–первых, среди юных Пожирателей наверняка имелись те, кто действительно любил убивать и мучить беззащитных людей. Это стремление порой опиралось на идеологию, но могло быть и незамутненным посторонними идеями: люди принимали Метку просто потому, что хотели безнаказанно убивать и пытать.
— Именно по вине таких негодяев высокородные чародеи и проиграли войну! Палачи – плохие солдаты!
— Вполне возможно, мистер Малфой. Прав ли я, полагая, что вы, как и нынешнее министерство, считаете, что палачей по призванию ни в коем случае не следовало выпускать на свободу?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
